Он осваивает — очень быстро, уже к лету 1961-го — элементарный, но очень эффективный речевой трюк: запараллеливать местную, текущую тематику — с космической; иногда гагаринские конструкции выглядят настолько изощренными, что диву даешься его находчивости. Дарят ему англичане книгу Ньютона — он отвечает, что особенно это приятно потому, что его космический полет совершался по законам земного тяготения, открытым Ньютоном. Приехав на ювелирный завод, он одаривает аудиторию уместным сравнением: «А ведь планета Земля — словно огромный бриллиант на ладони» (36). Обедает в Каире наверху башни, в медленно вращающемся вокруг оси сооружения ресторане — что бы тут сказать? «Словно на центрифуге», — пошутил Юрий Алексеевич, присматриваясь к движущемуся за зеркальными окнами красочному пейзажу (31). Встречается со строителями электростанции — пожалуйста: «И у вас, друзья, космические трассы: чтобы летать в космос, необходимо создать космический корабль, для этого нужен металл, а чтобы выплавить металл, нужны руда, уголь, электроэнергия…» (37).