Может быть, сначала, в 1961-м, он и мог плавать в «океане человеческого преклонения» (9) 24 часа в сутки, с удовольствием; но позже чувствовал, что такого рода купания вытягивают из него силы, так что, возвращаясь домой, он вывешивал на дверь табличку Do Not Disturb [49]. Только вот кто обращал на нее внимание? Не постучишься — нечего будет рассказывать внукам; и к нему стучали — женщины, пионеры, партработники, гаишники [50], иностранцы: «Юр’Алексеич?» Соответственно, Звездный городок с его пропускной системой был для него не только местом работы и жительства, но и резервацией, где вокруг него не вскипала человеческая масса; одно из очень немногих мест, где он мог более-менее нормально функционировать. Но и там его могли достать по телефону; трубку обычно брала жена — но даже она не могла защитить его от звонков из МИДа, из ЦК, из Министерства обороны. Приезжайте туда-то, выступите там-то, встретьтесь с тем-то, подпишите то-то. В круг его «представительских» обязанностей входило не просто откликаться на приглашения от разного рода органов и присутствовать на мероприятиях, но и выступать на них с речами. Можно представить себе, как он вымучивал из себя все эти приветствия.