Это очень существенная деталь: из обычного человека Гагарин превратился в «бестселлер» вовсе не на Красной площади и даже не во Внукове, когда шел докладывать Хрущеву по красной ковровой дорожке, а сразу же, лишь только коснулся земли; «социальная эпидемия», гагариномания началась непосредственно в поле. Она была стихийным, практически не срежиссированным явлением. Гагарин в том виде, в котором он просуществовал дальнейшие семь лет, не был продуктом советской пропаганды. Пропаганда лишь использовала тот факт, что там, в космосе, у Гагарина появилось некое магнетическое свойство: его словно опрыскали там «совершенными духами», вызывающими всеобщую любовь, — вроде тех, что изобрел персонаж романа «Парфюмер». Отныне каждый человек на Земле начинает ценить время, проведенное в обществе Гагарина, — притом что от него самого в ответ ничего не требуется. Гагарин становится кем-то вроде живого будды; с его стороны достаточно одного присутствия, улыбки, приветственного жеста. Он излучает нечто эдакое, «а certain je ne sais quoi»; возможно — раз уж мы все равно прибегли к макароническому стилю, семь бед, один ответ, — это как раз то, что называется «glamour of space».
Tatyana93421 января 2026Это очень существенная деталь: из обычного человека Гагарин превратился в «бестселлер» вовсе не на Красной площади и даже не во Внукове, когда шел докладывать Хрущеву по красной ковровой дорожке, а сразу же, лишь только коснулся земли; «социальная эпидемия», гагариномания началась непосредственно в поле. Она была стихийным, практически не срежиссированным явлением. Гагарин в том виде, в котором он просуществовал дальнейшие семь лет, не был продуктом советской пропаганды. Пропаганда лишь использовала тот факт, что там, в космосе, у Гагарина появилось некое магнетическое свойство: его словно опрыскали там «совершенными духами», вызывающими всеобщую любовь, — вроде тех, что изобрел персонаж романа «Парфюмер». Отныне каждый человек на Земле начинает ценить время, проведенное в обществе Гагарина, — притом что от него самого в ответ ничего не требуется. Гагарин становится кем-то вроде живого будды; с его стороны достаточно одного присутствия, улыбки, приветственного жеста. Он излучает нечто эдакое, «а certain je ne sais quoi»; возможно — раз уж мы все равно прибегли к макароническому стилю, семь бед, один ответ, — это как раз то, что называется «glamour of space».
17 понравилось31