Отчаянное сопротивление идее стать инструктором по фитнесу неожиданно оказал отец — Алексей Иванович. Узнав из письма о намерениях сына, он «помрачнел» и задал довольно резонный вопрос: «Что же это за работа — бегать?» — после чего потребовал от жены: «Ты ему напиши, Нюра, что мужчине такое не к лицу». Та было заступилась за сына, но «муж уперся: „Напиши, Нюра. Если он в моем совете нуждается, слова моего ждет, так вот оно: я не согласен! Пусть бегает или там во что хочет играет, если останется свободное время от нужных дел“» (26). Под «нужными делами» явно подразумевалась высокооплачиваемая должность квалифицированного рабочего — и что тут было возразить?
Закоперщиками поездки в Саратов выступили Чугунов и Петушков — во всяком случае, они приписывают себе эту заслугу. Почему именно Саратов, а не та же Москва; где Люберцы, а где Саратов? Дело в том, что еще в 1949 году Гагарин умудрился выбрать специальность, позволяющую прибиться к «нужным делам», — но крайне неудачную в плане возможности повысить свою профессиональную квалификацию.
Отсюда и Саратов — там был уникальный в своем роде техникум, где готовили мастеров по литейному делу. Важным фактором было то, что саратовский индустриальный входил в ту же оргструктуру, что и люберецкое училище: «Трудовые резервы». «Резервы», напомним, были оригинальной, разработанной в СССР глубоко эшелонированной системой подготовки рабочих кадров, позволявшей молодежи не просто получить специальность, но и развиваться в профессиональном отношении: фабрично-заводское училище — ремесленное училище — техникум. (Именно такой — отлаженной и демократичной — системе образования после 1961 года завидовали американцы и европейцы, с горечью осознавшие, что во многом именно благодаря ей Советский Союз смог выиграть битву за космос.) Да, опять отливки, опоки, вагранки — зато полное гособеспечение: жилье, униформа, питание.