Между тем начинали собираться одноклассники. Так, на всякий случай.
— А Гагара-то ваш того, слабоват, — обратился к ним „бугор“.
Гагарин, между тем, начал снимать ботинки.
— Ты что, совсем рехнулся? — удивился Валя Петров. — И не думай! Сорвешься!
— Ну, если уж я „в штаны наложил“, посмотрим, чья возьмет! Сорвусь так сорвусь. Иногда надо и рисковать.
Несмотря на протесты своих, Юрка уже примеривался, нащупывая дыры от вывалившихся от пуль и осколков кирпичей. Метров шесть они лезли вровень. Шамай громко сопел и ругался матерно, если соскальзывала нога. Ботинки он снять поленился, так как был самоуверен. Наконец Юрка вышел вперед на метр.
— Хватит! — орали ребята Гагарину. — Разобьешься!
Метрах на десяти Шамай остановился, и у него сорвалась нога. Но он удержался на руках, ругаясь и ища опору. Начал слезать и Юра. Слезать было куда труднее, чем лезть вверх. Стоящие внизу ребята притихли, глядя на придурков. Ботинки у Шамая то и дело соскальзывали. Наконец он выбился из сил и стал трехэтажным матом орать на своих.
— Сделай чо-нибудь, Черный.
Черный, нагловатый малый, смотрел, задрав голову.
— А чо я сделаю? Как залез, так и слезай.
— Ну, сучара, дай только слезть, я те врежу!
— А ты сперва слезь! — гоготнул Черный.
Гагарин прислушивался к перебранке и, наконец, понял, что шутки плохи.
— Левка, дуй, звони пожарным! <���…>
— Зря рисковал, — вполголоса прогудел Валя Петров. — Шамай того не стоит.
Гагарин же ничего не ответил. Но видно было, что о риске он не жалеет. Надо было проучить хама. А рисковать, конечно, иногда приходится, даже жизнью» (10).
Гагарин постоянно проявляет именно те качества, которые и должны быть у человека, 12 апреля 1961 года оказавшегося внутри капсулы на верхушке гигантской ракеты.