Думаю, что время, которое я провёл у Чарли Френча, навсегда останется самым странным периодом моей жизни, ещё более странным и нелепым, чем первые дни в этом доме. Заточенный в коричневом тумане этих комнат, окруженный со всех сторон этим ослепительным ультрамариновым светом, я ощущал себя подвешенным между небом и землёй, закупоренным в бутылке, отрезанным от всех и вся. Было два времени: одно показывали часы, и тянулось оно невыразимо медленно; другое находилось у меня в голове и неслось с лихорадочной быстротой – как будто пружина лопнула и все механизмы вышли из-под контроля.