“Ума? – усмехается Иримиаш. – У кого? У этих? Как были рабами, так и останутся, пока не загнутся. Сидят по кухням, тут же гадят в углу да подсматривают в окно за соседями. Они так и сидят там, на тех же самых замызганных табуретках, по вечерам лопают свой картофельный паприкаш и не понимают, что с ними произошло. Подозрительно пялятся друг на друга, отрыгивают в тишине. И чего-то ждут. Ждут настойчиво, терпеливо, в твердой уверенности, что кто-то их обманул. Ждут, притаившись, как кошки во время убоя свиньи, – вдруг что-нибудь им обломится. Они – как прислуга в замке, где застрелился барин, – топчутся вокруг трупа, не зная, что с ними будет…”
Tris1981_8112 ноября 2025“Ума? – усмехается Иримиаш. – У кого? У этих? Как были рабами, так и останутся, пока не загнутся. Сидят по кухням, тут же гадят в углу да подсматривают в окно за соседями. Они так и сидят там, на тех же самых замызганных табуретках, по вечерам лопают свой картофельный паприкаш и не понимают, что с ними произошло. Подозрительно пялятся друг на друга, отрыгивают в тишине. И чего-то ждут. Ждут настойчиво, терпеливо, в твердой уверенности, что кто-то их обманул. Ждут, притаившись, как кошки во время убоя свиньи, – вдруг что-нибудь им обломится. Они – как прислуга в замке, где застрелился барин, – топчутся вокруг трупа, не зная, что с ними будет…”
2 понравилось78