- Ну, послушай, голубчик, говори правду, украл ты или не украл эти голенища?
Байгузин потянул носом и повторил, точно эхо:
- Украл голенища.
- И тридцать семь копеек украл?
- Тридцать семь копеек украл.
Подпоручик вздохнул и опять зашагал по комнате. Теперь он уже сожалел, что начал разговор про "инай" и довел Байгузина до сознания. Раньше, по крайней мере, хоть не было ни одной прямой улики.
"Ну, околачивался он в казарме, и что же из того, что околачивался? И никто бы ничего не мог доказать. А теперь уж по одному чувству долга приходится его сознание записать. Да полно, долг ли это? А может быть, долг-то мой теперь в том и состоит, чтобы этого сознания не записывать?
Tatyana93431 октября 2025
18 понравилось58