В антракте к нему подошел молодой бритый красивый офицер-моряк и слегка притронулся к его локтю. Цвет поднял голову.
— Извините, — сказал офицер. — Вас просит на минуту зайти дама вот из той ложи. Мне поручено передать вам.
— Слушаю, — сказал Цвет.
Ноги его, как каменные, ступали по деревянным ступеням лестницы. Ему казалось, что вся публика ипподрома следит за ним. Путаясь в проходах, он с трудом нашел ложу и, войдя, неловко поклонился.
Это была она. Только она одна могла быть такой прекрасной, чистой и ясной, вся в волшебном сиянии незабытого сна. С удивительной четкостью были обрисованы все мельчайшие линии ее тонких век, ресниц и бровей, и темные ее глаза сияли оживлением, любопытством и страхом. Она показала Цвету на стул против себя и сказала, слегка краснея от замешательства:
— Извините, я вас побеспокоила. Но что-то невообразимо знакомое мне показалось в вашем лице.
— Ваше имя Варвара Николаевна? — спросил робко Цвет.
— Нет. Мое имя Анна. А вас зовут не Леонидом?
— Нет. Иваном.
— Но я вас видела, видела... Не на железной ли дороге? На станции?
— Да. Там стояли рядом два поезда... Окно в окно...
— Да. И на мне было серое пальто, вышитое вот здесь, на воротнике и вдоль отворотов, шелками...
— Это верно, — радостно согласился Цвет. — И белая кофточка, и белая шляпа с розовыми цветами.
— Как странно, как странно, — произнесла она медленно, не сводя с Цвета ласковых, вопрошающих глаз.
— И — помните — у меня в руках был букет сирени?
— Да, я это хорошо помню. Когда ваш поезд тронулся, вы бросили мне его в раскрытое окно.
— Да, да, да! — воскликнула она с восторгом. — А наутро...
— Наутро мы опять встретились. Вы нечаянно сели не в тот поезд и уже на ходу пересели в мой... И мы познакомились. Вы позволили мне навестить вас у себя. Я помню ваш адрес: Озерная улица, дом пятнадцать... собственный, Локтева...
Она тихонько покачала головой.
— Это не то, не то. Я вас приглашала быть у нас в Москве. Я не здешняя, только вчера приехала и завтра уеду. Я впервые в этом городе... Как все это необыкновенно... С вами был еще один господин, со страшным лицом, похожий на Мефистофеля... Погодите... его фамилия...
— Тоффель!
— Нет, нет. Не то... Что-то звучное... вроде Эрио или Онтарио... не вспомню... И потом мы простились на вокзале.
— Да, — сказал шепотом Цвет, наклоняясь к ней. — Я до сих пор помню пожатие вашей руки.
Она продолжала глядеть на него внимательно, слегка наклонив голову, но в ее потухающих глазах все глубже виделись печаль и разочарование.
— Но вы не тот, — сказала она, наконец, с невыразимым сожалением. — Это был сон... Необыкновенный, таинственный сон... чудесный... непостижимый...
— Сон, — ответил, как эхо, Цвет.
Она закрыла узкой прелестной ладонью глаза и несколько секунд сидела неподвижно. Потом сразу, точно очнувшись, выпрямилась и протянула Цвету руку.
— Прощайте, — сказала она спокойно. — Больше не увидимся. Извините за беспокойство. — И прибавила невыразимым тоном искренней печали: — А как жаль!..
И в самом деле, Цвет больше никогда не встретил этой прекрасной женщины. Но то, что они оба, не знавшие до того никогда друг друга, в одну и ту же ночь, в одни и те же секунды, видели друг друга во сне и что их сны так удивительно сошлись, — это для Цвета навсегда осталось одинаково несомненным, как и непонятным. Но это — только мелочь в бесконечно разнообразных и глубоко загадочных формах сна, жизни и смерти человека.
Tatyana93430 сентября 2025В антракте к нему подошел молодой бритый красивый офицер-моряк и слегка притронулся к его локтю. Цвет поднял голову.
24 понравилось200