— Ваш дед упомянул, что вас приняли в университет.
— Да, сэр. Я хотел бы стать преподавателем венгерской литературы и истории.
— Вы любите литературу?
— Я потому хотел бы стать преподавателем, чтобы и у других привить любовь к литературе. Я с тех пор, собственно, и стал ненавидеть нацистов, когда они начали сжигать книги.
— И сейчас вы хотите сражаться против них?
— Все мои помыслы только об этом, сэр.
Дункан кивнул и заговорил тихо, неторопливо:
— Война против нацистов идет вот уже три недели. Она, молодой человек, ведется по многим направлениям. Мы сражаемся с ними не только в воздухе, на море и на суше, но и в других сферах. Мы — организующие и направляющие эту борьбу — находимся в трудном положении. Для того чтобы бороться с нацистами, нам нужны не только летчики, моряки, танкисты и стрелки, но и такие солдаты, которые сражались бы в тылу, действуя силой своего духа… Эта форма борьбы, разумеется, опаснее, сложнее и разностороннее, чем те, о которых мы говорили раньше. Вы согласились бы на подобную службу?
— Почел бы за счастье, сэр, — убежденно сказал Кальман.