Когда папа Эмиля съел яйцо и выпил молоко, Эмиль сказал:
— Ну, теперь мне пора в сарай.
Папа Эмиля стал бормотать, что как раз сегодня, если взять весь день в целом, Эмиль не сделал ничего такого, чтобы сидеть в сарае, но Эмиль был непоколебим:
— Нет уж! Раз ты мне сказал, что я буду сидеть, значит, буду сидеть.
И он тихо, с достоинством удалился в сарай и там принялся резать свою сто двадцать девятую фигурку.
Хромая Лотта уже спала на шесте в курятнике, а Рюлла мирно паслась на пастбище вместе со своими подругами, когда явился крестьянин из Бастефаля. Он долго разговаривал с папой Эмиля о торге и обо всём, что там приключилось, и потому прошло немало времени, прежде чем папа вспомнил про Эмиля. Но, как только крестьянин со своими шестью коровами отправился домой, папа пошёл к сараю.