— Варианты различны, но человек неизбежно деградирует… степень деградации…Старик взглянул на Олега, тот кивнул. Он знал это слово.
— Степень деградации зависит от уровня, которого человек достиг к моменту изоляции, и от его характера. Но мы не можем ставить исторический эксперимент на одной сложившейся особи. Мы говорим о социуме. Может ли группа людей в условиях изоляции удержаться на уровне культуры, в каковой находилась в момент отчуждения?
— Может, — сказал Олег. — Это мы.
— Не может, — сказал старик. — Но для младенца достаточно пяти лет, для группы, даже если она не вымрет, потребуется два-три поколения. Для племени — несколько поколений… Для народа, может быть, века. Но процесс необратим. Он проверен историей. Возьмем австралийских аборигенов… Вошла мать Олега, она была причесана, надела выстиранную юбку.
— Я посижу с вами, — сказала она.
— Посиди, Ирочка, — сказал старик. — Мы беседуем о социальном прогрессе. Вернее, регрессе.
— Я уж слыхала, — сказала мать. — Ты рассуждаешь, через сколько времени мы начнем ходить на четвереньках?
Так я тебе отвечу — раньше мы все передохнем. И слава богу. Надоело.
— А ему не надоело, — сказал старик. — И моим близнецам не надоело.