И, наконец, что же было в... «Струна истории»
ViktoriyaBradulova4 июля 2025•Видна всемИ, наконец, что же было в это время в Китае?
Китай кончил свой древний период задолго до VII в. Фак-тически в восстании Желтых повязок, описанном Гуанджуном в книге «Троецарствие» (рекомендую к прочтению!), он потерял свою пассионарность и существовал по инерции, как здание, которое все время обваливается кусками — там угол упал, там окно обвалилось, там крыша просела, вот таким образом он существовал. В 304 г. н. э. хунны подняли восстание против китайцев, которые страшно их угнетали. А хунны жили вот здесь, на севере Китая. Вот здесь вот они жили. (Л. Н. Гуми-лев показывает на географической карте. - Ред.) И 46 тысяч хуннов (против 16 миллионов китайцев!) имели грандиозный успех. Они захватили в плен двух императоров и весь Северный Китай. Взяли власть в свои руки, но поскольку они были принуждены использовать китайцев и китаянок, то те, будучи патриотически настроены, стали истреблять хуннских цареви-чей и вождей. Особенно женщины в этом деле усердствовали, они оказались более патриотичны, чем мужчины*.
В общем, хуннское царство пало, оно заменилось царством сяньбийским — это древние монголы, выходцы из Сибири. Те в конце концов тоже погибли. Тут жуткая история, если кто желает, прочтите мою книгу «Хунны в Китае»** — там описана смена
27 правительств за 150-летний период времени.
В середине VI в. все иноземные правители в Китае уступили место своим первым министрам, которые расправились со своими государями самым жестоким образом, в лучшем случае их просто убивали, а в худшем — рубили на мелкие части, бросали в реку. И образовались два государства. Одно вот здесь (Л. Гу-милев показывает на географической карте. — Ред.) - чжоусы, а другое здесь — Цинь. Они воевали друг с другом, - оба были китайские. И во время этой войны к северу и к югу от Китая были еще два государства. Из этих четырех каждое воевало против остальных трех. В результате наступил голод. В Китае это бывает редко, но тут наступил. Какой-то недород был или урожай собрать во время войны было трудно. Убыль населения в Северном Китае считалась до 80 процентов.
И после этого, когда опять наступили хорошие годы, плодородные, победило всех вот это северо-западное китайское государство (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. - Ред.), конечно, более культурное, богатое и населен-ное. Начался жуткий прирост китайского населения с совершенно иным генофондом, с совершенно иными традициями, с иным произношением своих слов, с иными целями и установками, чем у древнего населения.
С древностью этот средневековый Китай роднит только традиционная иероглифическая система, которая осталась и до сих пор существует, но пока считать это кулытурное достижение, так сказать, связующим звеном, нет никаких оснований.
А раз изменился и стереотип поведения, и нравы, и обы-чаи, и цели, и задачи, то, естественно, должны были измениться и культурные идеалы, и культурные влияния.
Победившая в результате жутких культурных войн династия Тан была смешанного тюрко-китайского происхождения, сам ее основатель - император Гайцзун (второй император династии Тан, но он был и основатель ее), когда примирились остатки саянских кыргызов (с китайцами. - Ред.), сказал: «Мы с вами родственники, мы с вами единоплеменники - одного народа».
Он проявил невероятную любовь ко всему западному, а для Китая запад — это Монголия, Средняя Азия и Индия.
Индия в это время, в VIII веке, давила буддизм. В самой Индии буддистам стало плохо, и поэтому они с удовольствием переезжали в Китай, чтобы становиться там учителями. В Монголии - жили древние тюрки, исключительно воинственный народ, которые, будучи побеждены этим Тайцзуном, признали его. Их хан, Ли Шиминь его звали, он был очень хороший благородный человек. Они подчинились не Китаю, а вот этому Ли Шиминю, которого считали своем ханом, и были его верными сторонниками.
А согдийцы, на которых в VII в. со страшной силой давили арабы, бросались в Китай за помощью, просили гарнизонов, просили полевых войск, чтобы их спасли от их арабских гра-бителей. И вместе с этими дипломатами туда шли деньги и вещи. Танская династия была самой западнической династией Китая. А китайские патриоты, естественно, страшно возража-ли. Они говорили (у Конрада* есть прекрасная статья по этому поводу): «Зачем нам эти западные чужие обычаи? Зачем нам, чтобы юноши уходили в монастыри и, ничего не делая там, выпускали свою энергию куда-то в воздух, ради спасения души?
Они должны быть или земледельцами, или чиновниками, или солдатами - они должны приносить пользу государству. Надо перебить всех буддийских монахов, запретить все западные влияния и заставить людей работать на благо своей страны.
Читать лекции разрешалось - в Чаннньском университете и даже в Чаннаньской консерватории. В Чаннани была консерватория, где даже учили танцовщиц и певиц для придворного театра. Но танские монархи - наследники Тайцзуна продолжали:
— увлекаться индийским балетом с обнаженными танцовщицами (китаянки танцуют только одетые в халаты);
они увлекались своими воинами, которые скакали в широких штанах на своих степных конях, а не так, как китайцы еле-еле трусцой, держась за луку;
они увлекались согдийцами, которые приходили с богатыми одеждами и проповедовали учение Мани (это гнос-тическое учение) или учение о почитании огня;
они переводили эти книги, интересовались этой литературой.
Кончилось тем, что основная масса китайского насе-ления, проникшая на чиновные должности, и окружение танского дворца и иноземцев, хотя бы и живших в составе империи, пришли в резкую контроверзу.
Одна китайская императрица - У ее звали («попугай»), ввела обязательный экзамен на чин, что продолжалось вплоть до Гоминьдана (прав. партия с 1927 г. - Ред.). Чтобы получить чиновную должность, надо было сдать экзамен по классической китайской филологии, сочинение написать и ответить устно.
Экзамены были жуткие, принимали в значительной степени по блату. Но все равно требования были невероятно высокие.
И кто же принимал? Профессора-то все были китайцы, пропускали они по блату - своих. Да свои-то и могли выучиться: китайцы - страшно усидчивый народ. А тюрки, или согдийцы, или тибетцы, или корейцы, которые служили в танское время в армии или еще где-нибудь, они вообще и кисть-то держать не умели, и иероглиф-то не могли написать, подписаться еле-еле могли. Они, конечно, теряли должности и все преимущества.
Но это было только в гражданском управлении. В военном отношении они держали власть в своих руках, ибо у них были сабли, они умели ими владеть. Тогда возникла рознь между гражданскими чиновниками и военными. Казалось бы, военные имеют реальную силу - они могут сражаться, а эти - доносы писали и очень ловко писали и в большом количестве, оговаривая всех: наиболее способных полководцев, наиболее лояльных принцев Танского Дома, наиболее выдающихся солдат. И тех по доносам казнили. Армия ослабла. Кроме того, армию пронизали шпионами, которые должны были все до-носить. Китайцы-то к этому привыкли: «Ну стукач и стукач - подумаешь!» А тюрки этого переносить не могли. «Как же это?
Он мой боевой товарищ или стукач? Что-нибудь одно!»
Если они выясняли, что он стукач, то убивали его. Тогда им присылали следующего. Понимаете, тут проявилось полное этническое несоответствие. Кончилось тем, что императрица У сначала произвела переворот, казнила почти всех принцев Танского Дома, кроме собственного сына, которого загнала в жуткую ссылку. Потом ее низвергли. Сына вызвали, но он уже был совершенно травмированный, однако стал управлять — более-менее ничего. Но его жена произвела очередной переворот. Китаянки активно действовали, такие пассионарные - жуть! Новый переворот, и ее прикончили сторонники Танского Дома. Но за это время война-то шла на границах: тюрки восстали, согдийцы предпочли такому импотентному правительству подчинение арабам, тибетцы бросились на западную границу.
Воевать кому-то надо было! - Ввели наемные войска. Но наемные войска состояли из тех же тюрок, монголов и тибет-цев. И они так же, понимаете, ненавидели систему доносов, шпионажа и стукачества, как и все их предшественники. И кон-чилось дело тем, что один из вождей войска - Ань Лушань его. звали — в 756 г. поднял восстание в местечке Юйянь - здесь вот (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. - Ред.), возглавив три корпуса пограничных войск (всего было 12).
Три корпуса, 150 тысяч человек, которые под звуки барабанов сказали, что они испепелят эту подлость, которую им присылают, и вообще они с этим мириться не будут.
И началась жуткая гражданская война, которая продол-жалась всего шесть лет. Унесла она из Китая населения - вот считайте: 56 миллионов перед началом гражданской войны и 17 миллионов после конца гражданской войны. Понимаете, в то время каждый профессиональный воин это был примерно наш мастер спорта, а то и чемпион по фехтованию и верховой езде. А против них пришлось бросить:
необученные крестьянские толпы, или императорскую гвардию, состоявшую из сынков знатных фамилий — тоже не обученную, только шикарную очень, или население городов.
В общем, поэт Ду Фу писал по этому поводу так:
Пошли герои снежною зимою на подвиг, оказавшийся напрасным, И стала кровь их в озере - водою, и озеро Чэнь Тао стало красным.
В далеком небе дымка голубая, уже давно утихло поле боя, Но 40 тысяч воинов Китая погибли здесь, пожертвовав собою.
И варвары ушли уже отсюда, кровавым снегом стрелы обмывая,
Шатаясь от запоя и от блуда и варварские песни распевая, А горестные жители столицы, на север оборачиваясь, плачут,
Они готовы день и ночь молиться,
Чтоб был поход правительственный начат.
(Перевод Л. Н. Гумилева)
Но «поход правительственный» удалось начать только тем способом, что попросить помощи у своих заклятых врагов - уйгуров и тибетцев. И когда регулярные части уйгурского хана и тибетского цэнпо пришли на помощь своему естественному противнику — императору Китая, то войска Ань Лушаня стали терпеть поражения. Он сам погиб, его наследник Ши Сыминь тоже был убит. Восстание было задавлено правительством.
Надо было руками врагов истребить свою регулярную армию.
Так захлебнулся пассионарный толчок в Китае.
Как видите, не похоже ни на древность, ни на соседей, ни на что.
То есть мы видим, что индивидуальность этих процессов вовсе не скрадывает общности пассионарного толчка, а идет за счет местных условий, местной этнографии, местной географии, того, что мы называем страноведением. Таковы параметры этногенетических процессов во всем мире.
1 понравилось43
