Я уже рассказывал, что в VI... «Струна истории»
ViktoriyaBradulova4 июля 2025•Видна всемЯ уже рассказывал, что в VI в. здесь, в Центральной Аравии (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. - Ред.) создалась мусульманская община, которая совершенно начисто перекрыла все традиции древнеарабского племенного этноса, делившегося на целый ряд групп, относившихся между собой как нынешние французы к итальянцам или испанцам. То есть совершенно разные этносы.
Этот толчок, который мы зафиксировали здесь в начале VII в., прошел через долину Инда, затем он пошел севернее, через долину реки Брахмапутры, через Южный Тибет, затем через Северный Китай, вот таким образом. (Л. Н. Гумилев показывает по географической карте линию прохождения пассионарного толчка. - Ред.) Даже еще севернее, вот так, через Маньчжурию.
То есть это было примерно на десять градусов севернее, чем тот толчок, хотя он был тоже широтный. И мы его можем вполне четко определить, по (Л. Н. Гумилев показывает по географической карте. - Ред.) - раз (арабы-мусульмане, Центральная Аравия), два (раджпуты, долина Инда), три (бо-ты, Южный Тибет. — Ред.), четыре (китайцы-2 (Сев. Китай: Шэньси, Шаньдун. - Ред.) - по четырем точкам*
ОСИ ЗОН ПАССИОНАРНЫХ ТОЛЧКОВ
I (пассионарный толчок XVII в. до н. э.):
1 - египтяне-2; 2 - гиксосы; 3 - хетты; 4 - протохазары.
II (пассионарный толчок XI в. до н. э.)
1 - чжоусцы, 2 - скифы.
III (пассионарный толчок VIII в. до н. э.):
1 - римляне; 2 - самниты; 3 - эквы; 4 - галлы; 5 - эллины; 6 - мидийцы; 7 - киликийцы.
IV (пассионарный толчок III в. до н. э.):
1 - сарматы; 2 - кушаны-согдийцы; 3 - хунны; 4 - сяньби; 5 - пуё.
V (пассионарный толчок І в. н. э.):
1 - готы; 2 - славяне; 3 - даки; 4 - христиане; 5 - иудеи-2; 6 - аксумиты.
VI (пассионарный толчок VI в. н. 9.):
1 - арабы-мусульмане; 2 - раджпуты; 3 - боты; 4 - табгачи; 5 - китайцы-2; 6 - корейцы; 7 - ямато (японцы).
VII (пассионарный толчок VIII в. н. э.):
1 - испанцы; 2 - франки (французы); 3 - саксы (немцы); 4 - скандинавы.
VIII (пассионарный толчок XI в. н. 9.):
1 - монголы; 2 - чжурчжони.
X (пассионарный толчок XIII в. н. э.):
1 - литовцы; 2 - великороссы; 3 - турки-османы; 4 - эфиопы.
Пятую точку я предлагаю пока оставить без особого внима-ния, так как VII век для Южной Маньчжурии и Приморья - это еще не очень ясное и исторически не изученное время. Но нам достаточно этих четырех точек. Итак, что же здесь случилось?
Древние арабы находились в фазе гомеостаза. Хотя у них и сохранились остатки своих старых верований, но они относились к ним сверхиндифферентно.
Бедуины - наиболее консервативная часть населения Аравийского полуострова, они почитали звездных богов.
Каждая звезда была для них божеством, а так как звезд простым глазом видно около трех тысяч, то, соответственно, и богов было столько же. И, кроме того, звезды - далеко, и можно их было посчитать, но практически не обращать на них никакого внимания. Так бедуины и поступали, занимаясь пастьбой верблюдов и грабежом караванов.
В каменистой Аравии, вот здесь (Л. Н. Гумилев показыва-ет на географической карте. - Ред.), было большое количество христиан и иудеев. Ну, иудеи не могли распространять свою религию, потому что иудеем надо только родиться, а христиане распространяли свое учение. Но иудеи создавали такую атмосферу, которая помогала распространяться, потому что и там, и там был принцип строгого единобожия. И поэтому учение о едином Боге арабам было не чуждо. Они его знали, но относились к нему тоже довольно равнодушно. Но, в конце концов, при торговых операциях на базаре о вере никто не спрашивал. А там — как хочешь!
Персидские воззрения - учение о двух началах, Ормузде и Аримане, имело развитие в Восточной Аравии в Йемене, где была постоянная война с абиссинцами-христианами, и поэтому предпочитали держаться персидской ориентации.
Отсюда арабы узнали о том, что есть Бог и дьявол - сатана, шайтан. Ну, это тоже было всем понятно, потому что все плохое можно было свалить на шайтана. И это всех устраивало, не вызывало никаких эмоций.
Что сделал нового Мухаммед? Догматически - ничего. Ислам, с точки зрения чистой догматики, — это сочетание всех христианских ересей, бытовавших в это время на Ближнем Востоке. Там и учение о том, что Христос - это не Бог, а просто Пророк, но святой человек, через которого Дух Божий говорил, - это все понятно. Полное уважение к Мариам и Исе, как предшественникам Мухаммеда, - это близко к арианству. То, что Бог совершенно един, - это близко к монофизитству. То, что Христос - ниже Бога Отца и надо больше изучать его книги, — это близко к несторианству. В общем, коллизия из всех существовавших течений, отвергнутых Византией, легла в основу мыслей Мухаммеда, который был человек совершенно безграмотный, но исключительно способный: читать не умел, писать - тем более, но запоминал всё, что слышал. И так он создал всеобщую картину мира.
Если говорить с точки зрения теологии, в ней не было ничего нового, но с точки зрения пассионарного настроя, настроя поля, — это было грандиозно! Потому что тот, кто входил в мусульманскую общину, ломал все связи со старым бытом, забывал, к какому племени он принадлежит (конечно, они иногда и вспоминали, но это уже считалось отступлени-ем от ислама). Если он был раб, он немедленно становился свободным, потому что мусульманин не может быть рабом У мусульманина. Грешно держать мусульманина в рабстве, поэтому он освобождался. Эти самые рабы великолепным образом защищали веру ислама.
В общем, настрой был таков, что он дал возможность консолидировать силы арабов и захватить колоссальную территорию от Атлантического океана до Памира. Это было единое настроение.
А в Индии, где толчок того же времени захватил долину Инда, этническая и природная ситуации были совершенно иными. Долина Инда — это территория, по климатическим и ландшафтным данным, весьма похожая на нашу Туркмению. То есть пески кругом, пригорки с редкой травой, большая река течет, как у нас Амударья, а тут - Инд. Река мелкая - с перекатами, хотя и очень многоводная, на ней масса островов, намытых из песка. Так что индусы, даже во время английского господства, предпочитали переплывать Инд не на катере (который ходил с одного берега на другой и огибал все острова), а на бурдюке.
Правда, в Инде есть крокодилы, но индусы к ним привыкли. Брали с собой длинную палку, и когда крокодил хотел напасть на плывущего индуса, индус палкой бил его по ноздрям, и крокодил сразу убегал. Эта река и окружающая пустыня были своего рода ландшафтным продолжением Средней Азии.
Поэтому в долине Инда осело довольно много племен - иногда вследствие завоеваний, иногда вследствие бегства от противника. Основных племен было три - кушаны, саки и эфталиты. Но, попав на новую территорию, они забыли о своем происхождении и смешались с аборигенами, и различать их от местных жителей было очень трудно. То есть по внешности они совершенно сходились, а различать их можно было только по культам: среднеазиаты предпочитали Солнце в качестве основного божества, а индусы — змея. Но это как-то устроилось - между собой они не спорили.
А в Центральной Индии, до реки Нармады, вот здесь вот (Л. Н. Гумилев показывает по географической карте. - Ред.), включая долину Инда, гораздо ближе, но вот здесь, здесь - была могущественная и культурная империя династии Гупта (III-VI вв. — Ред.), очень почитавшая Солнце — Адитью и буд-дизм. Буддисты были в большом почете в империи Гупта, как и во всех деспотических империях, в деспотических режимах.
И этот симбиоз был очень выгоден и для буддистов, и для деспотического режима империи Гупта, потому что те обжима-ли со страшной силой своих крестьян и свое податное населе-ние, чтобы поддержать пышность своего двора и могущество наемного войска. А буддисты при этом проповедовали (уже поздние буддисты), что поскольку мир - иллюзия (то есть если от тебя отнимают иллюзорные деньги, иллюзорный хлеб или заставляют тебя работать на постройке иллюзорной дороги), так тебе все это только кажется! Ты делай — так оно спокойнее.
А в общем-то ничего особенного не происходит.
И, понимаете, индусы подчинялись, куда денешься: раз пассионарности нет, будешь подчиняться.
Но пассионарный толчок, захвативший долину Инда, повлиял на индусов так же, как на арабов, в смысле их консо-лидации. Но концепция у них сложилась совершенно иная.
Они вспомнили, что когда-то была древнеиндусская рели-гия, о которой они уже забыли и думать, потому ее знали только ученые брамины, которые читали на языке санскрйт, а язык этот - искусственный, вроде нашего церковнославянского, и простые раджпуты * и понимать-то не могли, что там написано.
Но они попросили какой-нибудь мудрости, чтобы создать свою этнокультурную доминанту. И нашелся такой брамин - Кумарила Бхгта**, очень почтенный человек, который заявил, что буддисты говорят чушь, утверждая, что мир - иллюзия. Похоже, что он говорил примерно то же, что мой отец:
Есть Бог, есть мир, они живут вовек,
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но всё в себя вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога!***
Вывод из этой концепции был крайне простой: «Бей буддистов и ломай империю Гупта!»
К тому же династия Гупта прекратилась (государство распалось на три части. — Ред.), у власти стояли узурпаторы.
Сначала — Харшавардна*, а потом некий Тирабхукти -редкий прохвост. И поэтому империя эта довольно быстро рухнула под напором раджпутов. Раджпуты разнесли ее на своих саблях, причем Кумарила и подобные ему брамины приказывали убивать всех буддийских монахов. А так как буддист в Индии — это обязательно монах, а не монах - уже не буддист, то отличать их было крайне просто. И с ними покончили довольно быстро.
Но были слои населения, которые поддерживали режим Гупта и соответственно буддизм. И тогда была перестроена система каст**. Тех, кто помогал раджпутам в их раджпутской революции (она так и называется сейчас в центрально-индий-ской литературе), поместили в высшие касты, отличающиеся от старых варн, которых было всего четыре. Новых каст стало много. Сторонники браминов попали в высшие касты, нейтральные — в средние, а те, кто протестовал, попали в «прикасае-мые», но самые низшие. А были еще «неприкасаемые», которым было хуже всего, потому что им, например, запрещали пить воду из источников или из реки, а можно было пить только из следов животных или росу слизывать. Дотронуться они не могли ни до кого и выполняли самые грязные и самые мало оплачиваемые работы, а некоторым вообще грозила смерть. И тогда те, кому рискованно было оставаться в Индии, убежали из нее и появились сначала в Средней Азии, потом на Ближнем Востоке, потом в Европе и в России. Вы их знаете — они до сих пор странствуют и называются цыгане.
Единого государства раджпуты не создали. Это были люди крайне независимые, которые не хотели никому подчиняться.
И поэтому они создали массу мелких княжеств, враждовавших друг с другом, но скрепленных единой системой каст, то есть единым стереотипом поведения и единой браминской рели-гией, которая тем не менее раскололась на два исповедания, иногда споривших друг с другом, но не боровшихся.
Во главе новой индийской религии, которую оформил один из последователей Кумарилы Шанкара (Шанкарачарьи (788-820). - Ред.), была буддийская троица, подобная Троице христиан, но строящаяся по совершенно другому принципу.
Творящий Брама всё время спит, но иногда он просыпается и творит мир. Потом мир опять портится, а Брама спит. Потом он опять просыпается, видит такое безобразие, творит мир заново и так до следующей порчи. А в мире действуют два начала: охраняющее начало — это Вишну и начало уничтожающее и воссоздающее - это Шива. Жрецы Вишну назывались учителями - гуру, а вишнуйты были обязаны воздерживаться от всякого рода опьяняющих напитков, которые разрушают тело, и обязаны были оказывать знаки внимания всем женщинам вишнуитского культа.
Вот приходит старичок, какой-нибудь учитель, в де-ревню, так он должен переспать со всеми женщинами этой деревни, иначе жуткая обида — значит, он какую-то семью обошел своими благами, а он должен всем верным оказать знаки внимания, вполне естественные. Ему, может, и неохо-та, но - обязан! Может, там какая-нибудь старушенция или уродина — это не имеет никакого значения - выполняй свой служебный долг!
Шивайтам же, наоборот, - категорически запрещалось соприкосновение с дамским полом, но вменялись в обя-занности наркотические и опьяняющие напитки, для того чтобы как можно скорее изнурить свою плоть, уничтожить ее, чтобы она восстановилась заново. Идея переселения душ, естественно, осталась, потому что она была в основе всей восточной мудрости.
Иногда шиваиты с вишнуитами спорили, но эти споры не были, как мы бы сказали, антагонистическими, они, скорее, походили на борьбу демократической и республиканской партий в Америке: одна дополняет другую. Порядка в это время в Индии было довольно мало, потому что Южная Индия с трудом подчинялась новому раджпутскому режиму, но они ее все-таки завоевывали и наводили свой порядок.
Кончилось это довольно быстро. Когда мусульмане появи-лись на границе Индии - сначала арабы по морю высадились в Синде (712. — Ред.), а потом среднеазиатские Газневиды* начали делать походы через Гиндукуш (через Хайберское ущелье, про-званное «воротами в Индию»), то они не встречали сопротив-ления разрозненных индусских княжеств (с 1017. — Ред.). Объединиться эти раджнуты никак не могли, и потому их довольно быстро подчинили себе мусульманские властители, установив в Индии мусульманскую верховную власть (1200. - Ред.). Но эти мусульманские султаны ничего не могли поделать с настроем жизни, со стереотипом поведения, с местными воззрениями и всеми этнографическими особенностями, которые установились в результате этого пассионарного толчка.
И, как ни странно, и мусульмане, и сменившие их англичане (с 1689. - Ред.) вынуждены были с этим мириться, иногда даже во вред себе. Потому что, если какой-нибудь мусульманский султан вдруг нарушал какой-нибудь обычай индусов, то его в один прекрасный момент кусала кобра. Вот идет он по своему дворцу в гарем, скажем, а кобра выскочила и укусила. — Неприятно, лучше не нарушать обычаи индусов.
Мусульманские владыки знали это очень хорошо. Англичане с такими вещами справлялись. Но они спасовали перед другой коллизией. Дело в том, что когда выросли такие большие торговые города, как Бомбей (а это город с несколькими миллионами жителей), то неприкасаемые, которые только одни и могли заниматься уборкой улиц (ни один индус, под угрозой потери касты, не возьмет метлу в руки), повысили цену на свой труд. А жившие там англичане и англичанки не могли у себя дома вытереть пыль (хотя это им ничего не стоило - взял тряпку и обтер) под угрозой того, что с ними перестанут общаться все индусы. Поэтому им приходилось нанимать домработницу - какую-нибудь индуску из низшей касты, которая приходила, вытирала пыль и брала половину зарплаты мужа. А когда они уж совсем обнаглели, то устроили забастовку метельщиков и уборщиков во всем Бомбее, и ни одного штрейкбрехера не на-шлось, представьте себе! Лучшие адвокаты у них были, так как они были — каста, они имели свою организацию (профсоюз «Гирни камгар». - Ред.). Они выбрали талантливых мальчиков из своей среды (там, естественно, были способные ребята), которых послали в Англию — в Оксфорд и Кембридж. Те кончили юридические факультеты, стали адвокатами, вернулись и начали представлять их интересы. Самым выгодным оказалось - быть членом низшей касты. И доходы, и работа непыльная (пыльна, но денежна!), и при этом никакой конкуренции.
Так что новый стереотип поведения оказался чрезвычайно жизнестойким. Он дожил с VII-VIII в., когда он установился, до ХХ в. Как будут с этим справляться новые правители Ин-дии, я не знаю. Касты отменил только Неру* (1955. - Ред.). Но Неру был индус только по рождению. По всему своему строю жизни, по настрою, по профессии, по образованию - это был просто английский журналист. И, естественно, он ввел английские порядки.
Совершенно иначе дело пошло в Тибете. Тибет - страна горная и изолированная, но изолированная довольно относительно. В V в. северная и западная части Тибета были населены индоевропейскими племенами, близкими к индусам.
Там жили дарды и моны. Они поддерживали светлую религию Митры, но очень искусились в колдовстве и волшебстве: они порчу наводили, какие-то травы у них были, гипноз. Всего такого у них было полным-полно, и при этом сами они были европеоидного типа. А вот здесь (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. — Ред.) из Южного Китая неки-тайские племена постепенно поднимались по великой реке Брахмапутре (здесь она называется Самп), и их там назвали кяны. В Тибете они встретились с дардами и монами.
О происхождении тибетцев, возникших на месте этого этнического контакта, у самих тибетцев была легенда, предвосхитившая Дарвина, о том, что тибетцы произошли от обезьяны*
*. Но только, в отличие от Дарвина, они считали, что обезьяна — это был самец, а самка была ракшатица, ну, вроде самки лешего. Ракшасы — это горные лесные духи. И вот, когда она увидела этого прекрасного царя обезьян, который решил спасаться по буддийской вере в Тибете, она в него влюбилась, пришла к нему и потребовала, чтобы он на ней женился. Бедный этот самый царь обезьян - отшельник, ученик бодисатвы Авалокйты, он меньше всего хотел удовлетворить желание этой ведьмы. И вообще, он хотел заниматься спасением души и отшельничеством. А вместо этого, вот тебе пожалуйста, явилась такая вот влюбленная! И он категори-чески отказался. Тогда она спела ему песню:
О, обезьяний царь! Услышь меня, молю!
По воле злой судьбы, я - бес, но я люблю.
И страстью сожжена, теперь к тебе стремлюсь,
Со мной не ляжешь ты — я с демоном сольюсь!
По сотне тысяч душ мы будем убивать,
Мы будем жрать тела, мы будем кровь лизать, И породим детей - жестоких, словно мы.
Они войдут в Тибет. И в царстве снежной тьмы
У этих бесов злых возникнут города, И души всех людей пожрут они тогда.
Подумай обо мне и милосерден будь,
Ведь я люблю тебя, приди ко мне на грудь!
Бедный отшельник, испуганный такой настойчивостью, обратился к бодисатве Авалоките и стал ему молиться:
Наставник всех живых, любви и блага свет!
Я должен соблюдать монашеский обет.
Увы, бесовка вдруг возжаждала меня, Мне причиняет боль, тоскуя и стеня, И крутится вокруг и рушит мой обет.
Источник доброты! Подумай, дай совет!
Авалокита подумал, посоветовался с богинями Тонир и Тара и сказал: «Стань мужем горной ведьмы». А богини закричали: «Это очень хорошо, даже очень хорошо!» (Смех в зале. — Ред.)
И народили они детей. Дети были самые разные, одни - были умные, похожие на отшельника, другие - хищные, похожие на маму. Но все они хотели есть, а есть было нечего.
Потому что отец и мать, занятые самосовершенствованием, о них не заботились, и они стали кричать: «Что же нам есть?»
Тогда этот самый отшельник обратился опять к Авалоките и пожаловался ему, что вот теперь:
Сижу в грязи, средь сонмища детей, -
Наполнен ядом плод, возникший из страстей.
Греша по доброте, я был обманут тут.
Мне давит душу страсть, страдания гнетут.
Духовные дела и мук духовных яд И боли злой гора всегда меня томят.
Источник доброты! Ты должен научить,
Что надо делать мне, чтоб дети стали жить?
Сейчас они всегда, как бесы, голодны,
А после смерти в ад низринуться должны.
Источник доброты! Скажи, скажи скорей И добрый мне совет пролей, пролей, пролей!
Авалокита помог ему и дал бобы, пшеницу, ячмень и вся-кие плоды и говорит: «Брось в землю. Они вырастут — будешь кормить детей».
И вот из этих детей появились тибетцы. Как видите, легенда довольно точно передает коллизию, которая исторически подтверждается: наличие двух этнических субстратов, которые в условиях пассионарного толчка консолидировались и создали единый, монолитный и весьма энергичный, хотя и многоэле-ментный, мозаичный внутри системы тибетский этнос.
В основе этого дела была религия бон и племена, которые возникли на базе дардского, монского, с одной стороны, а с другой — монголоидного кянского элемента (кян - древнее слово, так назывались монголоидные тибетцы).
В общем, оказалось, что Южный Тибет (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. — Ред.) представляет собой долину, заселенную разными племенами, со своими племенными вождями, скрепленную одной верой, той самой митраистической, о которой я рассказывал, и не имеет воз-можности никак объединиться. Потому что каждое племя, естественно, не хочет признать главенства другого племени.
Но тут тибетцам повезло. В эпоху великого упадка Китая в V в., когда в бассейне Желтой реки шла жуткая резня, один из вождей побежденного отряда сбежал от своих победителей табгачей. Он бежал в Тибет. Звали его Фан-ни. И тибетцы страшно обрадовались, что он пришел, да еще с отрядом, и выбрали своим царем — цэно. Это не то царь, не то председатель, не то президент, не то высшая должность с полномочиями, но без всякой возможности их осуществления. Это особое совершенно слово - цэно. Ну, в общем, он стал главой для всех тибетцев, с большими прерогативами, но без реальной власти. Потому что он должен был считаться и со жрецами бона, и с племенными вождями.
Тем не менее организация была достигнута. Тибетцы стали распространяться на запад, завоевывая вот здесь (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. — Ред.) памирские земли; на восток — Шаншун - они не захватывали, потому что жить там нельзя. Там слишком большая влажность и муссоны с Индийского океана достигают Северного Тибета и здесь выпадают. Дальше через Куньлунь они не переносятся.
И поэтому в Северном Тибете такая влажность, что и кизяк гниет сразу же, не сохнет, и деревья, если падают, немедленно гниют - не с чего развести огонь, хотя лесов и зверей много.
Костер не разожжешь, и потому жить нельзя. Поэтому тибетцы двинулись на восток и на запад - на завоевания.
Но при этом каждый поход надо было согласовывать со всеми вождями племен и жрецами религии бон (шен назывался этот жрец). И поэтому царская власть была в очень тяжелом положении — она не имела основ. Как я уже сказал, буддийские общины всегда ютятся у подножий деспотических престолов, потому что деспот не имеет опоры в народе, он нуждается в том, чтобы у него были интеллигентные советники и сотрудники, не связанные с народом. А поскольку буддийская община, по принципам своим, всегда экстерриториальна, человек, вошедший в общину, рвет все связи. Но если он при этом достаточно энергичен, пассионарен и интеллигентен, то его очень удобно использовать как советника, как чиновника для всяких дел.
И этот опыт перенял один из цэнпо - Сронцангамбо(604-650 гг. — Ред.). Он пригласил к себе буддистов и сказал, что разрешит им проповедовать буддизм в Тибете. А в их лице он надеялся получить противовес против племенных вождей и жрецов бонской веры. Коллизия вообще-то известная: престол, который поддерживают народные массы, выступает против аристократии и традиционной церкви. В Европе такое бывало неоднократно. Кончилось это для него плохо. Источники пишут о постройке им (в 637 г. в Лхасе. - Ред.) грандиозного дворца Потала, который вы сейчас можете увидеть на многочисленных картинках. Он стоит до сих пор, тогда строили очень надежно.
Вокруг дворца тогда валялись вырванные глаза, отрубленные пальцы или руки, головы, ноги людей, которые или не хотели принимать буддийскую веру, или спорили с ним. Потом куда-то исчез сам цэнпо, буддизм оказался в гонении*.
Я просидел несколько лет над историей этих лет Тибета.
И установить здесь хронологию при наличии даже нескольких версий - собственно тибетской, китайской, сведений,
которые в Индии сохранились (отрывочные переведены на английский, сейчас доступны), оказалось очень трудно.
Стало только ясно, что в Тибете сложились две партии — монархическая, которую поддерживали буддисты и которая стремилась совершить монархический переворот с ущербом для аристократии и традиционной церкви; и партия традиционалистов-аристократов, сторонников бона и противников буддизма.
С одним из последних - Мажан его звали, произошла такая история. Он фактически был главой правительства при молодом цэнпо и ничего не боялся, потому что знал, что убить его буддисты не могут - ведь буддисты не могут никого убивать. А раз его не убьют, то он будет держать власть в своих руках. Но буддисты были люди очень отча-янные. Они сказали: «Ладно, мы его не убъем», заманили его в подземную пещеру, где были могилы старых царей, и заперли дверь. Никто его не убивал, он сам там умер - это его личное дело. Закон был соблюден, а переворот - совершен.
Царь был объявлен воплощением Манджушри - бодисатвы мудрости, и начал жесточайшие войны, причем с помощью своих бонских подданных, но правил он при этом при помощи своих буддийских советников. Кончилось это для него тоже плохо, потому что бонские жрецы его околдовали, когда он изменил своей тибетской жене в пользу индусской жены, и та приревновала. Послала своего сына, чтобы он потребовал у него нательную одежду. А как только он, испуганный, отдал сыну нательную одежду, то его «околдовали», и он умер. Какая там была отрава, я не знаю, но какая-то была.
Важно только то, что пассионарное напряжение там было страшное, и власть использовала иноземную культуру для объединения Тибета. Кончилось совершенно трагически.
Последний монарх — Лангдарма (пр. 838-842 гг. - Ред.) его звали, перешел в бон и начал истреблять всех буддийских монахов. Тогда один буддийский монах его убил, все-таки пожертвовал душой (не жизнью, заметьте, а душой!) - скандами своими, потому что он должен был после этого развалиться и погибнуть, и уже в нирвану никогда не попадет. Но он - ради веры — пожертвовал и застрелил того царя и убежал. А потом началась полная анархия.
Тибет развалился, а ведь перед этим это была крупная держава - вот такого масштаба, вот (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. - Ред.), Непал и части Бенгалии - всё был Тибет. Он развалился на свои составные части: каждое племя огородилось дозорами, каждый монастырь или замок огородился высокими стенами, выйти куда-нибудь - попасти скот или поохотиться - было связано с риском для жизни. То есть в Тибете после этой пассионарной вспышки сгорание прошло настолько быстро, что эти «угли», вообще говоря, мешали друг другу жить. Буддизм потерял Тибет полностью, тибетцы вернулись в старую веру и к колдовству, которое их очень ус-траивало: чтобы можно околдовать врагов и опоить их чем-то или навести на них порчу — очень хорошие средства борьбы.
Но туда в XI в. явился новый проповедник - Атиша, который стал проповедовать мягкие формы буддизма. (А буддизм в это время имел уже огромное количество разных форм. Но мы об этом говорить не будем.) А у него оказался талантливый ученик — поэт Миларайба (1052-1135 гг. - Ред.), который сочинял дивные стихи. И эти стихи на тибетском языке (сам Миларайба был тибетец, не индус) дошли до сердец тибетцев. И постепенно тибетцы стали переходить обратно в буддизм, стали усваивать себе его принципы, и даже бон разделился на черный бон, враждебный буддизму, и белый бон, компромиссный буддизму.
Это продолжалось до XV в., пока там не появился новый гениальный тибетский мальчик - Цзонхава * , который создал «желтую веру» — тот буддизм, который имеется сейчас у монголов, бурят и калмыков. (То есть имелся, сейчас его прак-тически и там нет, и у тибетцев нет. Сейчас он уже кончился.) Но это уже было под влиянием несторианства, которое было принесено в Восточную Азию христианами в 6 веке.
Примечания:
* Раджпуты — военно-феодальная каста-сословие в средневековой Индии, группа каст высокого статута в современной Индии.
Раджпуты претендуют на происхождение от древней варны кшатриев (название происходит от санскритского раджапутра, т. е. сын раджи), однако большинство кланов раджпутов (всего их 36) происходит не от кшатриев, а от верхушки саков, гуннов, гурджаров и др. племен, вторгшихся в Индию в V-VI вв. и занимавших с VIII в. господству-ющее положение в различных районах Сев. Индии. Рядовые члены кланов, составлявшие военную силу государств, получали деревни в условное держание и превращались в мелких, нередко коллективных, землевладельцев. В период мусульманских завоеваний (XII-XIII вв.) раджпутские князья лишились большей части владений, сохранив их главным образом в предгорьях Гималаев и Раджастане. Раджпуты до сих пор составляют многочисленный слой среди землевладельцев Северной Индии.
* Кумарила Бхатта (ок. VII — нач. VIII в.) - индийский философ и религиозный деятель, основоположник одного из двух главных направлений религиозно-философской школы мимансы-сутры.
Стихотворение Н. Гумилева «Фра Беато Анжелико» (сб.«Колчан», 1916).
Харша - правитель государства в Сев. Индии в 606-646 гг., включавшего в конце его правления долину Ганга, Ориссу и часть Центральной Индии. При Харшавардане, завоевавшем почти всю Северную Индию и в VII в. до н.э. создавшем эфемерную военную державу, буддизм переживал третий расцвет. Подробнее см.: Банер-джи А. Ч., Синха Н. К. История Индии. М., 1954. *
Каста (португ. casta - род, происхождение) - эндогамная группа людей, занимающая строго ранжированное место в социальной иерархии, связанная с традиционными занятиями и ограниченная социальной традицией в общении друг с другом. В той или иной форме признаки деления на касты имелись в общественном строе многих древних и средневековых социумов. Но только в Индии кастовая организация сформировалась во всеобъемлющую социальную систему. По индийской конституции (1950), касты равноправны и кастовая дискриминация запрещена законом (1955). Вместе с тем определенные кастовые различия в Индии, прежде всего в сельской местности, существуют до настоящего времени.
Газневиды - династия тюркского происхождения, правив-шая в Газневидском государстве (Х-XII вв.), основанном в 962 г. саманидским полководцем Алп-Тегином. Опираясь на верных ему гвардейцев-гулямов, из рядов которых он вышел, Алп-Тегин объявил себя в 962 г. самостоятельным правителем г. Газни. Наибольшего могущества государство Газневидов достигло при Себук-Тегине
(977-997) и особенно Махмуде Газневи (998-1030), когда в его состав входили территории современного Афганистана, ряд областей Ира-на, Средней Азии, северных и северо-западных провинций Индии.
В период расцвета государства Г. его правители поощряли развитие науки и культуры. При дворе Г. жили и творили выдающиеся ученые и поэты (Бируни, Утби, Гардизи, Фирдоуси и др.).
Л. Н. Гумилев пересказывает легенду в соответствии с тибетским сочинением XIV в. «Светлое зерцало царских родословных», автором которого является сакьясский лама Соднам Гьялцан. Перевод стихов Л. Н. Гумилева.
Цзонхава, Дзонхава (1357-1419) — основатель буддийской секты «желтошапочников» (Гэлугба) в Тибете, оформившей превращение ламаизма в особое направление в буддизме. Обучался в раз-личных монастырях Центрального Тибета, изучая главным образом тантризм (буддистское направление, в котором придается важное значение персоне учителя - ламы и постижению тайны учения). В 1409 г. основал ламаистский монастырь Галдан, в котором установил сложную систему церковной иерархии и ввел пышную обрядность.Подробнее см.: Гумилев Л. Н. Старобурятская живопись. Часть 4.
1 понравилось86
