Как артист, он был реалист.... «Рощин-Инсаров»
Fair_reviewer16 мая 2025•Видна всемКак артист, он был реалист. Самый правдивый.
— Я, брат, могу играть только таких людей, каких я видел. А каких на свете не бывает, я играть не могу!
"Каких на свете не бывает" он называл:
— Всех этих Гамлетов, Акост.
"Гамлета" он боялся.
— Озолоти, — не выйду. Представь себе, что на сцене позволили бы изображать Христа. Разве возможно? Всякий актер не понравился бы. Всякий человек, мой друг, носит в душе своего Христа и своего Гамлета. А потому ему ни один Христос и ни один Гамлет не понравится. "Не то!"
Но каждый человек носит в душе и своего Чацкого.
Это не мешало ему играть Чацкого, быть превосходным Чацким, быть лучшим из Чацких.
Под конец своей жизни он сыграл толстовского "Царя Бориса".
Н.Н. Соловцов сделал ему тяжелое царское облачение из кованой парчи. Декорация перюго акта представляла точную копию Грановитой палаты, для "красного" кремлевского звона был приглашен из Киевской лавры звонарь-виртуоз, из Москвы был выписан набор "малиновых" колоколов.
Когда, вслед за бесконечным шествием бояр, при радостном перезвоне кремлевских колоколов, при громе пушек, при кликах народа, в шапке Мономаха, с державой и скипетром, Борис взошел на трон:
— Холод, понимаешь, меня охватил! Горло сжало! Слова сказать не могу! Борисом себя почувствовал! Ужас взял!
В Бориса он влюбился.
И вдруг его потянуло на Шекспира.
Разлакомился!
— Забеременел я, понимаешь, от Бориса! Как беременную на капусту, понимаешь, позывает меня на Шекспира. Вынь да положь Шекспира!
Он мечтал о "Макбете". Готовился.
Совершался перелом. Быть может, начиналась новая эра его творчества. Куда лучезарнее!
Но в это время его убили.
1 понравилось12
