Самое страшное, Юлианна, я... «Шмель»
_A_N_N_7 марта 2025Самое страшное, Юлианна, я знаю, что будет дальше. Все забу-дут. Вика говорит: «Нет, Вера, такое невозможно забыть, ничего уже не будет как раньше», но я это слышала много раз, и каждый раз трамваи едут, ребенок плачет, размазывая сопли по шее матери, потому что не верит, что сможет когда-нибудь вывести в прописи букву Ж, мужчина в куртке из секонд-хенда ловит покемонов во дворе на Белинского и не знает, что кто-то называет его мужчиной, он же просто мальчик, трое дошколят со скрипом скользят по металлической горке и думают, что их дружба навсегда. Это повторяется каждый раз, когда я думаю, что ничего не будет как прежде. Они расходятся, а я остаюсь одна. Дай пару недель — все забудут, и даже те, кого мы расколдовали из камней обратно в живых мальчиков, вернутся, потому что забудут, как боялись и плакали, и на границе их будут спрашивать: «Вы когда-нибудь плакали?» — а они будут отвечать: «Нет, я ни разу в жизни не плакал» и думать, что не соврали, они будут дальше смотреть в уполномоченные лица и думать, что те не скажут ничего страшного, они будут верить, что окаменеть — это как переболеть ветрянкой, раз перенес, и на всю жизнь иммунитет.
30