«За все время, проведенное им в нашем городе, всего резче отпечаталась в его памяти невзрачная и чуть полненькая фигурка губернского чиновничишка, ревнивца и семейного грубого деспота, скряги и процентщика, запиравшего остатки от обеда и огарки на ключ, и в то же время яростного сектатора бог знает какой будущей «социальной гармонии», упивавшегося по ночам восторгами пред
фантастическими картинами б
удушей фаланстеры, в ближайшее осуществление которой в России и в нашей губернии он верил как в свое собственное существование».