— Это жизнь, сын, — тихо... «Ты просто выйди»
Segel30 января 2025— Это жизнь, сын, — тихо сказал он, прямо как мама вчера, сказал, все глядя в эту зеленую стену с белой полосой наверху. — Сперва живешь, взрослеешь, учишься, работаешь, ждешь чего-то, веришь, что горы свернешь… А потом однажды просыпаешься, а тебе — тридцать пять. Полжизни. И ты один. Совсем. Родителей нет уже, никого нет… Один в чужом мире.
— В Америке?
— Не в Америке, — серьезно сказал Чесноков и наконец с трудом повернулся ко мне, поглядел исподлобья: — В мире. Понимаешь?
Я молчал. Слушал. Он продолжал, все так же тихо, иногда вскидывая исподлобья глаза и снова пряча.
— Ты один, и есть у тебя только сын, сын, который не знает тебя, который думает, что ты умер, что тебя просто нет, а ты — есть, ты живешь за много тысяч километров, но ты — существуешь и что-то делаешь, ешь, спишь, работаешь, чего-то даже вроде и добиваешься, но однажды просыпаешься и понимаешь: не надо ничего. Не будет ничего, если не будет сына. И тогда ты бросаешься за компьютер, и пишешь его матери: «Прости, ну пожалуйста, прости меня, я очень хочу его видеть, пожалуйста, я прилечу, не выгоняй меня только, пожалуйста, я знаю, ты мне триста раз писала, что на порог не пустишь, но умоляю, он должен знать, что я — есть!» А она отвечает: «Поздно».76