Поначалу Кабуо молчал. Но Нельс стоял над ним; конверт он положил на матрас.
— Это все потому, что ты японец, да? — мягко спросил он, скорее утверждая. — Думаешь, что, раз ты японец, тебе никто не поверит?
— У меня есть основания так думать. Или вы забыли, как несколько лет назад правительство перестало нам доверять и выслало с острова?
— Это так, — ответил Нельс, — но ведь...
— Мы же хитры и коварны, — продолжал Кабуо. — Вы ведь не станете верить япошке, так? Наш остров переполнен эмоциями, мистер Гудмундсон, люди редко выговариваются, держат все в себе. Они не покупают клубнику с наших ферм, не хотят вести с нами дела. Помните, прошлым летом побили все стекла в теплице Сумида? А теперь этот рыбак, которого все так уважали, найден мертвым в собственной сети. Все, конечно же, решат, что его укокошил япошка. И потребуют для меня виселицы, на правду им плевать.
— Существует закон, — возразил Нельс, — который одинаков для всех. У тебя есть право на справедливый суд.
— Существуют люди, — ответил Кабуо, — которые ненавидят меня. Они ненавидят любого, кто похож на тех, с кем они воевали. Вот почему я здесь.
— Расскажи правду, — убеждал его Нельс. — Расскажи, пока еще не поздно.
Кабуо вытянулся на койке, заложив руки за голову. И вздохнул.
— Правду... — повторил он. — Правда — штука непростая.
— И все равно, — настаивал Нельс. — Что-то произошло на самом деле, а чего-то не было. Вот и поговорим.