По-прежнему не глядя ей в глаза, он закрывает за собой дверь. Щелкает щеколда, и Алли кажется, что этот звук эхом разлетается по коридору. Их разговор слышали все не спавшие доктора. Она стоит, опустив голову. Все уверены, что женщины так и будут себя вести, вот как она сейчас, – даже не подумав, побежала за помощью, отняла у занятого мужчины время своими глупыми требованиями. Позволила чувствам возобладать над делом. Доктор Гарнет недвусмысленно дал понять, что сомневается, будто женщины могут быть врачами, да и вообще освоить любую профессию, и она только что эти сомнения подтвердила. Она предала – хватит, говорит она себе, слезами она только усугубит собственную глупость, – предала мисс Джонсон, миссис Льюис, маму. За дверью слышно, как доктор Гарнет со скрипом отодвигает стул, кашляет. Она ведь прекрасно знала, что третьей койке ничем не помочь, что это сестры ухаживают за пациентами, а врачи лечат их – когда есть лечение. Дура. Идиотка. Ей хочется биться головой о стену, пока боль не затмит грызущее ее изнутри самобичевание. Прижечь свечой руку, понаставить волдырей на бедрах, как учила мама. Но скальпель остался у нее в комнате, до газовых рожков не дотянуться, да и вдруг ее кто-нибудь увидит. Она идет к лестнице и несколько раз с размаху ударяет рукой – лучевой костью – об угол, словно тренируя теннисную подачу слева. Больно. А должно быть еще больнее.
McgonigalNorlands4 января 2025По-прежнему не глядя ей в глаза, он закрывает за собой дверь. Щелкает щеколда, и Алли кажется, что этот звук эхом разлетается по коридору. Их разговор слышали все не спавшие доктора. Она стоит, опустив голову. Все уверены, что женщины так и будут себя вести, вот как она сейчас, – даже не подумав, побежала за помощью, отняла у занятого мужчины время своими глупыми требованиями. Позволила чувствам возобладать над делом. Доктор Гарнет недвусмысленно дал понять, что сомневается, будто женщины могут быть врачами, да и вообще освоить любую профессию, и она только что эти сомнения подтвердила. Она предала – хватит, говорит она себе, слезами она только усугубит собственную глупость, – предала мисс Джонсон, миссис Льюис, маму. За дверью слышно, как доктор Гарнет со скрипом отодвигает стул, кашляет. Она ведь прекрасно знала, что третьей койке ничем не помочь, что это сестры ухаживают за пациентами, а врачи лечат их – когда есть лечение. Дура. Идиотка. Ей хочется биться головой о стену, пока боль не затмит грызущее ее изнутри самобичевание. Прижечь свечой руку, понаставить волдырей на бедрах, как учила мама. Но скальпель остался у нее в комнате, до газовых рожков не дотянуться, да и вдруг ее кто-нибудь увидит. Она идет к лестнице и несколько раз с размаху ударяет рукой – лучевой костью – об угол, словно тренируя теннисную подачу слева. Больно. А должно быть еще больнее.
1 понравилось4