В этом отрывке, как в... «Белые»
PATRIOTICA29 ноября 2024В этом отрывке, как в зеркале, вся эпоха. И четырнадцатилетний «малыш», в один день потерявший двух братьев и уже явно привычный к убийству, и скорый на расправу Корнилов, которого вовсе не ужасает жестокость кадета, заботит лишь то, чтобы он не тратил патроны, и баварец, которого ветры времени занесли на Кубань в ряды красных и сам мемуарист, который описывает дикую сцену эпически-спокойно, лишь беглым эпитетом «озверевший» высказывая свое отношение к происходящему. Пожалуй, именно обыденность, мимолетность этого эпизода больше всего и поражает в нем. А сколько было еще таких эпизодов.
У читателя может сложиться мнение, что все вышесказанное относится только к белым, а красные во время войны вели себя как-то иначе. Но в том-то и дело, что жестокость добровольцев во многом была ответной реакцией на жестокость красных и отнюдь не превосходила ее, а скорее наоборот. Уже в первых боях конца 1917 года белые столкнулись с тем, что противник ведет боевые действия, не считаясь ни с какими правилами: зверски добивает раненых, практику ет пытки и издевательства над пленными, расправляется над медперсоналом в лазаретах. Так, после взятия Таганрога красные 50 офицеров и юнкеров бросили в доменную печь. Такие чудовищные факты порождали отношение к больше викам как к бесчестному врагу, к которому не может быть пощады, и начинал действовать принцип «Кровь за кровь». А. Р. Трушнович в «Воспоминаниях корниловца» так расска зывал об этом: «Под станицей Гниловской большевики убили раненых корниловских офицеров и сестру милосердия. Под Лежанкой был взят в плен и заживо закопан в землю разъезд. Там же большевики вспороли живот священнику и волокли его за кишки по станице. Их зверства все умножались, и чуть ли не каждый корниловец имел среди своих близких замученных большевиками. В ответ на это корниловцы перестали брать пленных».
Однако были и существенные различия. Белые никогда не возводили террор в принцип, не создавали никаких ВЧК, не добивали своих противников прямо на госпитальных кой ках, не закапывали их живьем, не волочили за кишки по ули цам, не сжигали живьем в топках «кораблей смерти», таких как крейсер «Алмаз», транспорт «Трувор» или гидрокрейсер «Румыния». Не практиковали они и взятие заложников или массовые расстрелы социальных групп в виде устрашения. Объяснялось это, во-первых, тем, что добровольцы не имели «классового сознания», то есть не полагали, что все рабочие или все крестьяне априори являются их противниками, а во-вторых, белые с самого начала позиционировали себя как носителей законности, низвергнутой большевиками. Поэтому «красные» методы были для них неприемлемы.9
