Как и святой Афон, Валаам,... «Старый Валаам»
ViktoriyaBradulova29 октября 2024Как и святой Афон, Валаам, поныне, - светит. Афон - на юге, Валаам - на севере. В сумеречное наше время, в надвинувшуюся «ночь мира»-нужны маяки.
Журналист-француз, конечно, многого не понял «в Валааме», но - уважением проникся.
Раньше Валаам - жил Россией, душой народной. Ныне - Россия не слышна, Россия не приходит, не приносит своих молитв, труда, копеек, умиленья. Но он стоит и ныне, Светлый.
Суровая Финляндия к нему привыкла. Ведь и в прошлом он не был в ее границах: природа их объединила. Помню, «полицейский надзор» над ним держали финны. Валаам чужим им не был: такой же, как и они,-суровый, молчаливый, стойкий, крепкий, трудовой - крестьянский. Валаам остался на своём граните, на луде (от карел. и фин. - каменистая прибрежная мель; подводный или выступающий из воды камень), как говорят на Валааме,-на островах, в лесах, в проливах; с колоколами, со скитами, с гранитными крестами на лесных дорогах, с великой тишиной в затишье, с гулом леса и воды в ненастье…
Кто в море не бывал - тот Богу не молился.
Древностью веет от темных лесов и камней.
Из-за скалистого мыса открылся Монастырский пролив, великолепный. Слева, каменный островок, на нем белая церковка, крест гранитный, позади - темный бор. Это маяк и скит, страж Валаама и ограда - Никольский скит.
Входим в пролив, двигаемся в отвесных скалах. На них, высоко, леса. Воздух смолистый, вязкий. И - тишина. Чувствуются лесные недра. Покой…Сердце дрожит во мне. «В раю вот так-то …- слышится чей-то возглас.-Лучше и быть нельзя».
На отвесной скале, высоко,-собор. На голубых куполах, без солнца, кресты сверкают - червонным золотом.
Дорогой говорили: «Такие чудеса увидите!…И все - они все, своими трудами, и все сами, до последнего гвоздика!..»
Это в миру у вас все беспастушные, как овцы без пригляда.
От врага камнем не оградишься. Крестом да крепостью духа ограждаемся.
Всякого принимают тут: «Нет у нас зрения на лица».
Каждому своё уважение.
Дальнему особое уважение - почет.
Сказано: не прилепися к сокровищу.
Богатый в питиях и яствах пребывает, а о бедных и о душе забывает…
Смирение - путь во спасение
На высокой скале, над Монастырским проливом, покоится старое валаамское кладбище. Отделяет его от святой обители каменная белая ограда. В обители глухая тишина: дремлет Валаам под усыпляющий шепот сосен, под всплески Ладоги, а здесь уж не тишина, а глубже и глубже тишины: покой. Старые клены, липы, в золоте и багрянце августа, роняют листья на бугорки-могилки, поросшие травою. Весь Валаам из камня, много гранита и мрамора у него, но не видно надгробных памятников. Не любят иноки валаамских надгробий: память-богоугодное житие. У Господа - все на памяти.
На краю кладбища - длинная, травою обросшая плита. Говорит на ней каменная надпись, что покоится здесь король. Магнус||Смек, краль Шведский: «был в короне, и схимою увенчался».
Валаамом пахнет. Это запах вечерней свежести, сетей смоленых и - святости?- запах Валаама, обители «за гранью мира»- впитался в память.
- Чем вы питаетесь? - спрашиваю я зачем-то.
- А капусткой, водицей, хлебцем..Все едино червю могильному на пожрание приуготовляемся тленною плотию.
«Я всю жизнь любил Валаам, любил каждого из вас. Моё сердце было всегда отверсто для нужд ваших…Но я был человек грубый, простой, необразованный – естественно, что искренняя, глубокая моя любовь к вам иногда не находила себе приличных внешних выражений». Дамаскин. Это писал крестьянин, не получивший в миру никакого образования.
Люди здесь, как сквозь решето отсеяны.
Иисус Христос сколько воскресил мертвых, а ученые хошь кого бы воскресили! Уморить могут, а от смерти выправить - нет.
По святым местам похожу, душу порадую.
Писатель - это учитель жизни.
И мы пошли, задумчивые, из этого лесного царства, где освящаются дебри часовнями и крестами, где покоятся останки великих духов, где звери смотрят доверчиво, без зла и страха.
Снежно сияет светило Валаама - великолепный собор с великой свечою-колокольней.
Как острил Бердяев, вместо братство во Христе предлагалось товарищества во антихристе. И всё-таки при всей ложный метафизике и лжедогматике идеализм русской интеллигенции опирался на глубоко всеянный в сердце народное Церковью инстинкт добра и правды.
1 понравилось115