— Жуть! Ну и жара! — пробормотала девушка.
Она сказала это, обращаясь к небу, прямо к пылающему солнцу, и Мэри это понравилось больше, чем если бы девушка повернула голову и заговорила с ней. Мэри сама не знала, почему раньше она думала, что «жуть» — глупое слово. Конечно, оно и правда было глупым, когда его произносили некоторые люди: у Бетти точно вышло бы глупо, а Мэйзи Джонсон сказала бы это так, что невозможно было бы не рассмеяться.
«Ну и жара была — просто жуть!» Она знала, что тоже может так сказать с живым чувством; она скажет это, когда они соберутся за чаем внизу, на кухне у мадам Люпон, в первый вечер после её возвращения.