И вот, никогда не забуду и... «Подросток»
FoxBookReader28 сентября 2024И вот, никогда не забуду и с гордостью вспомяну, что я не поехал! Это никому не будет известно, так и умрёт, но довольно и того, что это мне известно и что я в такую минуту был способен на благороднейшее мгновение! «Это искушение, а я пройду мимо его, – решил я наконец, одумавшись, – меня пугали фактом, а я не поверил и не потерял веру в её чистоту! И зачем ехать, о чём справляться? Почему она так непременно должна была верить в меня, как я в неё, в мою «чистоту», не побояться «пылкости» и не заручиться Татьяной? Я ещё не заслужил этого в её глазах. Пусть, пусть она не знает, что я заслуживаю, что я не соблазняюсь «искушениями», что я не верю злым на неё наветам: зато я сам это знаю и буду себя уважать за это. Уважать своё чувство. О да, она допустила меня высказаться при Татьяне, она допустила Татьяну, она знала, что тут сидит и подслушивает Татьяна (потому что та не могла не подслушивать), она знала, что та надо мной смеётся, – это ужасно, ужасно! Но… но ведь – если невозможно было этого избежать? Что ж она могла сделать в давешнем положении и как же её за это винить? Ведь налгал же я ей давеча сам про Крафта, ведь обманул же и я её, потому что невозможно было тоже этого избежать, и я невольно, невинно налгал. Боже мой! – воскликнул я вдруг, мучительно краснея, – а сам-то, сам-то что я сейчас сделал: разве я не потащил её перед ту же Татьяну, разве я не рассказал же сейчас всё Версилову? Впрочем, что ж я? тут – разница. Тут было только о документе; я, в сущности, сообщил Версилову лишь о документе, потому что и не было больше о чём сообщать, и не могло быть. Не я ли первый предуведомил его и кричал, что «не могло быть»? Это – человек понимающий. Гм… Но какая же, однако, ненависть в его сердце к этой женщине даже доселе! И какая же, должно быть, драма произошла тогда между ними и из-за чего? Конечно из самолюбия! Версилов ни к какому чувству, кроме безграничного самолюбия, и не может быть способен!»
27