Через четыре года, на... «Зубр»
ViktoriyaBradulova20 августа 2024Через четыре года, на седьмом генетическом конгрессе в Эдинбурге, куда Вавилову не разрешено было поехать, хотя он был избран президентом конгресса, профессорКрю вышел на сцену и, прежде чем на него надели мантию президента сказал: « Вы пригласили меня играть роль, которую так украсил бы Вавилов. Это мантия мне не по плечу. Я буду выглядеть в ней неуклюже. Вы не должны забывать, она сшита на Вавилова, куда более крупного человека».
Эта мантия не была никому по плечу в том, 1939-м году, кроме Вавилова.
Тимофеева с Вавиловым сближало многое: Москва, генетика, друзья, вплоть до любви к живописи. Вавилова обходил все крупные музеи Европы, знал классику и, что самое дорогое для Тимофеева, имел личные пристрастия и личное отношение ко многим картинам и художникам: одни волновали душу, другие - ум, третьи отвращали. Такое же пылкое отношение было и у Колюши. Несмотря на трепет перед Вавиловым, Колюша бушевал, вопил, но того никаким голосищем не проймёшь. Они были представителями исчезнувшего слоя русской интеллигенции, из тех, кто умел вырабатывать собственное, не экскурсионное отношение к искусству. Их не водили по музеям. Сами бродили по картинам галереям, отыскивая интересное для себя, часами разглядывали и так и этак, определяя силу, мастерство, тайну художника. Они листали книги искусствоведов, проверяя себя, всерьез переживали, обнаружив свою слепоту. Суждения их часто бывали наивный и грубы. Нелепо, зато по-своему, незаемно. И книги читали, классику - опять-таки для себя. Читали, вчитывались, запоминали, цитировали. В их речи то и дело звучали строки, фразы, стихи.
Зубр не понимал, как можно не знать Некрасова, Лермонтова, как можно не помнить Грибоедова, Гоголя, не говоря уже о Пушкине.
К тому же они владели латынью. А латынь давала знание корней большинства европейских языков. Поэтому, не тратя особо времени на грамматику, они говорили по-французский, по-английски , понимали кое-как по итальянски.
- Вавилов отличался большой простотой, он не любил генеральничить,- продолжал Зубр.- Относился к людям без всякого чинопочитания, одинаково разговаривал и с министром, и с академиком, и со студентом.
2 понравилось19
