Ника не сон, она настоящая. От этой мысли в венах бурлила кровь. Внутри бушевала буря. Она сотрясала его сердце, спрашивая, не сошел ли он с ума, не живет ли иллюзиями, и тогда Ригель поворачивался, чтобы посмотреть на нее, найти ее глаза, вобрать в себя их теплое сияние и хоть ненадолго усмирить бурю. Этот свет искуплял все страдания. И пусть его сердце оставалось мятежным, где-то в его глубинах что-то едва заметно пульсировало.
Что-то нежное, что согревало его, таилось среди шипов и заклеивало цветными пластырями трещинки его души.