
Хэллоуин 1928 года возник, как заржавленная луна в небе, проплыл и закатился, как и та самая луна. И все было кончено. Я стоял посреди бабушкиной гостиной, весь зареванный.
Возвращаясь домой по лужайке, я увидел ворох листьев, собранных мной днем. Я разбежался, нырнул в него и исчез. Лежа под листьями, я размышлял. Вот что значит умереть – оказаться под травой, под землей, под листьями. Дул ветер и ворошил большую гору. В полях раздавался протяжный свист поезда, от которого щемило сердце. Снова стали наворачиваться слезы. Я знал, что если останусь, то никогда не вылезу из травы и листвы. И стану по-настоящему мертвым. Я вскочил и с криком побежал домой.
Позже я лег спать.
— Вот черт, – сказал я посреди ночи.
— Чего чертыхаешься? – спросил брат, который лежал рядом в кровати и не спал.
— До Хэллоуина 365 дней, будь они неладны. А что, если я умру, не дождавшись?
— Тогда ты сам превратишься в Хэллоуин, – сказал брат после долгого молчания. – Мертвецы и есть Хэллоуин.
— А я об этом не задумывался, – сказал я.
— Подумай, – посоветовал брат.
