
— Берегитесь, тыквы!
Я стоял возле «форда», а исчезающее солнце тем временем раскаляло небо на западе, оставляя после себя следы пролитой крови оттенка горелой тыквы.
— Если бы у тыкв были мозги, они бы этой ночью все попрятались бы кто куда! – сказал я.
— Да, – сказал Скип. – Вот идет Улыбчивый с Ножом.
Я весь сиял, нащупывая в кармане нож Бой-Скаута.
Мы добирались до ферм, принадлежавших нашим дядюшкам, и устраивали пляски вокруг кукурузных стеблей, сгребая их в охапку, и устраивали с ними борьбу, как с иссохшими индейскими призраками, усаживая на откидное сиденье. Потом мы возвращались за полнолунными тыквами. Они зарывались в траву, но куда им было деться от Улыбчивого и его приятелей. Потом – домой. На ветру кукурузные стебли буйно размахивали руками у нас за спиной, а тыквы перекатывались с глухим перестуком по полу, пытаясь сбежать. Домой – в город, такой ранимый под полыхающими облаками. Домой – мимо настоящих кладбищ, на которых покоились настоящие хладные люди – брат и сестра, и, думая о них, ты внезапно начинал осознавать истинный глубинный смысл Хэллоуина.
