Факт в том, - сказал... «Город»
slipstein3 января 2024Факт в том, - сказал Парайгат, - что первая и действующая до сегодняшнего дня форма немецкого содержания сознания, империя, возникла не непосредственно из типично-немецкой субстанции. Она называлась Священной Римской Империей Немецкой нации; была христианской, универсальной и только данной немецкой нации. Потому для немца возможно ссылаться на империю, если он признает направление и величину задания, и ищет сегодня новые формы, которые позволят церкви снова дать задание немецкой нации. Но для немца едва ли возможно ссылаться на империю, исходя лишь из самовластия империи; потому что таковое никогда не существовало. Действительно ли никогда не существовало? - спросил Иве, - или оно скорее пользовалось священным и римским, христианским и универсальным как одеждой, оболочкой, которая оказывалась то слишком широкой, то слишком узкой для имперского тела? Ссылаться на самовластие империи, это значит, ссылаться на собственную религиозность, и тут встают свидетели от Экхарта до Якоба Бёме, от Лютера до Ницше, как те ищущие, в которых жило божественное предчувствие. И их пути поисков, их религиозность, - сказал Парайгат, - определялись, все же, в каждой мысли всемогуществом христианской идеи, католичеством; является ли сам протест уже знаком самовластия?
Мы, несомненно, должны остерегаться исследовать это по критериям успеха, но со времен Макса Шелера невозможно исключать успех как этический момент реформации, и в соответствии с ним мы должны измерять то, что произошло из нее. И даже если Лютер напал на Бога с ударом грома, то это был Бог христианства, и Лютер этим дал Лойоле возможность, спасая церковь, привести ее к новому величию. Если германство - это культурный круг, который воплощается в империи, то церковь - это христианский культурный круг, и определили его христианские ценности. Это невозможно отрицать; но возможно отрицать христианские ценности как таковые; невозможно отрицать христианскую традицию, римскую традицию империи, но возможно позволить сегодня империи начаться снова, немецкой империи как первого начала немецкой истории, и если она не может отказаться обосновывать свой смысл божественным поручением, то Бог должен еще раз появиться с ударом грома на немецкой земле, и на этот раз - немецкий Бог. И здесь вопрос, не должен ли он снова воспользоваться империей для нового протеста. - Для народно-национального протеста, разумеется, - сказал Иве, - для протеста немецкой души против христианской, которая питает себя в происхождении из иудейского духа.
79
