«Алхимик взял в руки книгу, которую принёс кто-то из путников. Книга была без обложки, но имя автора он нашёл — Оскар Уайльд — и, перелистывая её, наткнулся на историю Нарцисса.Алхимик знал миф о прекрасном юноше, который целыми днями напролёт глядел на своё отражение в ручье, любуясь своей красотой. В конце концов, заглядевшись, он упал в воду и захлебнулся. На берегу же вырос цветок, названный в память погибшего.Но Оскар Уайльд рассказывал эту историю по-другому.«Когда Нарцисс погиб, нимфы леса — дриады — заметили, что пресная вода в ручье сделалась от слёз солёной.— О чём ты плачешь? — спросили у него дриады.— Я оплакиваю Нарцисса, — отвечал ручей.— Неудивительно, — сказали дриады. — В конце концов, мы ведь всегда бежали за ним вслед, когда он проходил по лесу, а ты — единственный, кто видел его красоту вблизи.— А он был красив? — спросил тогда ручей.— Да кто же лучше тебя может судить об этом? — удивились лесные нимфы. — Не на твоём ли берегу, склонясь не над твоими ли водами, проводил он дни?Ручей долго молчал и наконец ответил:— Я плачу по Нарциссу, хотя никогда не понимал, что он — прекрасен.Я плачу потому, что всякий раз, когда он опускался на мой берег и склонялся над моими водами, в глубине его глаз отражалась моя красота.»
InnaTok15 декабря 2023«Алхимик взял в руки книгу, которую принёс кто-то из путников. Книга была без обложки, но имя автора он нашёл — Оскар Уайльд — и, перелистывая её, наткнулся на историю Нарцисса.Алхимик знал миф о прекрасном юноше, который целыми днями напролёт глядел на своё отражение в ручье, любуясь своей красотой. В конце концов, заглядевшись, он упал в воду и захлебнулся. На берегу же вырос цветок, названный в память погибшего.Но Оскар Уайльд рассказывал эту историю по-другому.«Когда Нарцисс погиб, нимфы леса — дриады — заметили, что пресная вода в ручье сделалась от слёз солёной.— О чём ты плачешь? — спросили у него дриады.— Я оплакиваю Нарцисса, — отвечал ручей.— Неудивительно, — сказали дриады. — В конце концов, мы ведь всегда бежали за ним вслед, когда он проходил по лесу, а ты — единственный, кто видел его красоту вблизи.— А он был красив? — спросил тогда ручей.— Да кто же лучше тебя может судить об этом? — удивились лесные нимфы. — Не на твоём ли берегу, склонясь не над твоими ли водами, проводил он дни?Ручей долго молчал и наконец ответил:— Я плачу по Нарциссу, хотя никогда не понимал, что он — прекрасен.Я плачу потому, что всякий раз, когда он опускался на мой берег и склонялся над моими водами, в глубине его глаз отражалась моя красота.»58