– Энджел! - сказала она и умолкла, слегка прикоснувшись к нему пальцами, как будто едва могла поверить, что здесь перед ней находится человек, который был когда-то ее возлюбленным. Глаза её не потускнели,
бледные щёки ещё не осунулись, хотя высыхающие слезы оставили на них
блестящие полоски, а губы, обычно ярко-алые, были почти так же бледны, как
и щёки. Жизнь ещё пульсировала в ней, придавленной горем, но пульс стал таким прерывистым, что малейшее напряжение могло вызвать настоящую болезнь, - и тогда потускнеют её глаза и губы станут тонкими.