Если я уеду, сказал я себе,... «Бетон»
slipstein9 июля 2023Если я уеду, сказал я себе, сидя в железном кресле, я всего лишь покину страну, чья абсолютная бессмысленность каждый день вгоняет меня в глубочайшую депрессию. Страну, от тупости которой я изо дня в день рискую задохнуться и от глупости которой я рано или поздно погибну и без своих болезней. От политических и культурных отношений в этой стране, которые в последнее время стали настолько хаотичными, что нас выворачивает наизнанку каждое утро, едва мы проснемся, прежде чем встанем с кровати. Страну, от чьей невзыскательности к духу такой человек, как я, уже давно не впадает в отчаяние, его только рвет, если честно.
Я уезжаю из страны, говорил я себе, сидя в железном кресле, где всё, что доставляло удовольствие так называемым людям духа, а если не доставляло удовольствие, то, по крайней мере, хотя бы давало возможность продолжать существование, изгнано, искоренено‚ уничтожено, в которой возобладал, кажется, примитивнейший инстинкт самосохранения и в которой малейшие притязания так называемых людей духа душатся в зародыше. Из страны, где коррумпированное государство и такая же коррумпированная церковь сообща затягивают ту бесконечную удавку, которой они веками с последней безжалостностью и одновременно самоочевидностью обматывали шею этого слепого и запертого правителями в его собственной глупости, да, в сущности, и действительно глупого народа. Где истину попирают ногами, а ложь освящена всеми официальными органами как единственное средство для любых целей. Я уезжаю из страны, сказал я себе, сидя в железном кресле, где правду не понимают или просто не принимают, а ложь – единственная валюта во всех сделках.
Я уезжаю из страны, в которой церковь лицемерит, пришедший к власти социализм эксплуатирует человека, а искусство подпевает и тем и другим. Я уезжаю из страны, в которой народ, воспитанный в невежестве, позволяет церкви затыкать ему уши, а государству – затыкать ему рот и где всё, что для меня свято, веками гнило в выгребных ямах местных властелинов. Если я уеду, сказал я себе, сидя в железном кресле, я всего лишь уеду из страны, где мне, в принципе, больше нечего искать и в которой я так и не нашел своего счастья. Если я уеду, я уеду из страны, в которой города смердят, а жители очерствели. Я уеду из страны, язык которой стал вульгарным, а психическое состояние тех, кто говорит на этом вульгарном языке, – невменяемое.
Я уезжаю из страны, сказал я себе, сидя в железном кресле, в которой так называемые дикие животные – единственный образец для подражания. Я уеду из страны, где и средь бела дня царит темная ночь и где у власти, в сущности, лишь крикливые неучи. Если я уеду, сказал я себе, сидя в железном кресле, я уеду всего лишь из сортира Европы, находящегося в омерзительном, плачевном, дико запущенном состоянии. Уехать, сказал я себе, сидя в железном кресле, – значит оставить страну, которая годами притесняла меня самым гнусным образом и при каждом удобном случае, неважно где и когда, лишь подло и злобно гадила мне на голову.
3 понравилось155