Ох я, гой еси — и не добрый я, да и уж не мо́лодец. Я — недобрый немо́лодец — не проникся, не свыкся, не внял ни намёкам как будто бы дружеским, ни советам угрюмо настойчивым, ни угрозам уж совсем недвусмысленным.
Итог закономерен: теперь придётся жить с цепочкой на ноге и парой лукраедок — злым и добрым — на шее — или бежать отсюда, что представляется задачей не тривиальной. Да, влип, Нострадамус новоявленный, по самый гиппокамп.
Но Ты, наделивший меня пророческим даром, ну хоть Ты напророчь мне что-нибудь про меня самого! Я решительно не вижу себя в послезавтрашних дне и ночи, через год, через десять лет, ну разве что через столетие — и то в виде памятника. Памятников. Памятников и мощей — по ракам да реликвариям. И сувениров, конечно.
igor-belladonnin15 июля 2022Ох я, гой еси — и не добрый я, да и уж не мо́лодец. Я — недобрый немо́лодец — не проникся, не свыкся, не внял ни намёкам как будто бы дружеским, ни советам угрюмо настойчивым, ни угрозам уж совсем недвусмысленным.