— Все вы — пидарасы, и ты — пидарас! — крикнул Павел.
Это был его последний и решающий аргумент, крыть который всегда было крайне трудно.
— Ну что ж, каков приход, таков и поп, — вставил Аркаша свой очередной афоризм.
— Да, я люблю мужчин, — признался о. Валентин, нимало не смутившись своего признания. — Но я люблю также и женщин, и дедков, и старушек, ибо все они — моя паства.
— Иначе говоря, источник дохода, — поправил Аркаша, улыбкой приглашая Павла приступить к добиванию о. Валентина.
Павел открыл было рот, но тут же закрыл его, покраснел и, не прощаясь, выскочил из Аркашиного дома.
— Пусть проигравший плачет, — резюмировал Аркаша ему вслед своей хрестоматийно известной строчкой. — Четыре-ноль. Однако, сегодня Павел был уже посильнее. Ещё пара боёв — и он может тебя уделать.
— Спасибо, что не нагадил, как случалось с его единоверцами не единожды, — пустил стрелу вслед ретировавшемуся противнику о. Валентин. — Вот и пускай этих коммунистов в дом — я имею в виду в Дом Божий. Впрочем, — прибавил он, подметив, что Аркаша поморщился, — Павлик — человек неплохой. Да, душа у него — заплутавшая, но не абсолютно заблудшая. Ему бы пастыря настоящего, праведного — не меня.
— У нас давно уже есть вещи пострашнее, чем Павлик, — заметил Аркаша. — Собственно, наш Павлик столь же нелеп, безвреден и неприспособлен к современной жизни, как и всё его мировоззрение в целом.
igor-belladonnin26 июня 2022— Все вы — пидарасы, и ты — пидарас! — крикнул Павел.