И вот я в колонне красных, и замысел мой чёрен, и мысли мои краснеют от адской своей черноты.
— Каждому вору — по фонарю! — дружно кричу я.
— Каждому вору — по фонарю! — поддерживает меня сотня глоток.
— Как зовут тебя, хороший человек? — спрашивают меня.
— Иудушка, Гапонов, — отвечаю я без запинки.
— Держи пять, — суют они мне отовсюду свои заскорузлые пять, шесть, четыре, три, два, один. — Гапонычем будешь, — сообщают они мне, пока я терпеливо пожимаю их пять, шесть, четыре, три, два, один.
— Буду, ещё как буду, — обещаю я.
Наши души уродливы, как уродливы наши тела — но такими нас сделала ты, Власть, мигалочными кортежами проносящаяся мимо нас уже который десяток лет.
— Из «Мерседеса» — да на столб! — дружно кричу я.
— Из «Мерседеса» — да на столб! — повторяет за мной сотня глоток.
— Слышь, Гапоныч, — говорят мне, — ты давай, ты — молодой, головастый, хороший — ты продвигайся вперёд, к Витюше, будешь ему заместо помощника.
igor-belladonnin26 июня 2022И вот я в колонне красных, и замысел мой чёрен, и мысли мои краснеют от адской своей черноты.