Через пять с небольшим лет, путешествуя по греческим островам, Аркаша не без задней мысли завернул галеру на Родос. Разыскать Тиберия, превратившегося за это время из триумфатора и спасителя нации в опального изгнанника, оказалось непросто.
— Мы с таким не знакомы, — отвечали одни островитяне, искривившимися лицами давая понять, что уязвлены в своих лучших чувствах.
— Как, неужели этот трус и предатель ещё жив? — как бы в недоумении спрашивали Аркашу другие островитяне.
— Только не на нашем острове! — заявляли ему третьи островитяне. — На нашем острове таких не водится.
На третьих Аркашино терпение лопнуло, и он разгромил пару аборигенских лавчонок, после чего был с почётом препровождён в центр острова, к последнему Тибериеву пристанищу. Увидев Аркашу с эскортом, Тиберий попытался забаррикадироваться в своей убогой лачужке, но Аркаша без труда плечом высадил его хлипкую дверь.
— К чему этот нелепый маскарад? — спросил Аркаша, вглядываясь в испуганное лицо одетого в крестьянского платье, постаревшего и подурневшего от невзгод Тиберия.
— Ты пришёл убить меня? — спросил Тиберий. — Я готов. Я давно ждал этого. Я был уверен, что пришлют тебя. И я рад, что это ты.
— Нет, ты не готов пока к смерти от моей руки, — возразил Аркаша, с сомнением оглядывая его сутулую фигуру. — От моей руки римлянин должен умирать с высоко поднятой головой.
— Смотри на меня! — сказал Тиберий, выйдя из лачуги и распрямившись. — Я сумею умереть, как подобает бывшему трибуну.
— В интересное время мы живём: всё-таки, первый год новой эры, — резко сменил тему Аркаша, выходя на лужайку вслед за Тиберием. — Как ты думаешь, прошлый год был минус первым или нулевым?