— Я пришел лицезреть тело, — вымолвило явление.— Тело? — переспросил, поежившись, Уолли. — Чье тело?Страх сказать или сделать неловкость парализовал помощника. Мир переполнен правилами этикета, о которых он понятия не имеет. Наверное, бестактно упоминать о теле, говоря с человеком, чье дело возить покойников.— Тыща пардонов! — выпалил помощник, он где-то недавно вычитал это выражение.— Тыща чего? — спросил, не скрывая тревоги, Уолли.— Как это неосмотрительно с моей стороны, — пролепетал помощник, криво поклонился и поспешил стушеваться.— Разве кто-нибудь умер? — встревожился Уолли, но помощник уже скрылся в дверях больницы. И притаился в темном углу коридора, лихорадочно соображая, что делать дальше.Совершенно очевидно, он нанес тяжкую обиду утонченной, легкоранимой душе водителя катафалка. Очень эта профессия деликатная, укорял он себя. Каких еще ошибок он наделает? В том месте, где он прятался рядом с провизорской, сильно пахло эфиром; помощник, конечно, не знал, что тело, которое он пришел лицезреть, находилось всего в десяти шагах от него.
«Пахнет кровью», — прошептал он; чувствуя, как его одолевает панический страх, он вжался в стену, и Уолли, войдя следом, не заметил его. Скорей бы узнать, кто умер! Уолли бросился в провизорскую, в нос шибануло эфиром, и его опять стало мутить. Увидел на койке ноги, шепотом принес извинение и выбежал в коридор.
Gulshat9424 марта 2022— Я пришел лицезреть тело, — вымолвило явление.— Тело? — переспросил, поежившись, Уолли. — Чье тело?Страх сказать или сделать неловкость парализовал помощника. Мир переполнен правилами этикета, о которых он понятия не имеет. Наверное, бестактно упоминать о теле, говоря с человеком, чье дело возить покойников.— Тыща пардонов! — выпалил помощник, он где-то недавно вычитал это выражение.— Тыща чего? — спросил, не скрывая тревоги, Уолли.— Как это неосмотрительно с моей стороны, — пролепетал помощник, криво поклонился и поспешил стушеваться.— Разве кто-нибудь умер? — встревожился Уолли, но помощник уже скрылся в дверях больницы. И притаился в темном углу коридора, лихорадочно соображая, что делать дальше.Совершенно очевидно, он нанес тяжкую обиду утонченной, легкоранимой душе водителя катафалка. Очень эта профессия деликатная, укорял он себя. Каких еще ошибок он наделает? В том месте, где он прятался рядом с провизорской, сильно пахло эфиром; помощник, конечно, не знал, что тело, которое он пришел лицезреть, находилось всего в десяти шагах от него.
1 понравилось19