Три недели спустя Пиннеберг медленно закрыл входную дверь в контору своего профсоюза - профсоюза торговых и конторских служащих. На минуту он задержался на площадке и и рассеяно посмотрел на плакат, призывающий всех служащих к солидарности. Он глубоко вздохнул и медленно сошёл по лестнице.
Толстый господин с превосходными золотыми зубами, разговаривавший с ним в профсоюзе, убедительно доказал ему, что для него, Пиннеберга, сделать ничего нельзя, что ему остаётся одно - быть безработным, вот и все.