То были времена, когда... «Риф»
chlrm27 июля 2021То были времена, когда Севером правила Улльна, богиня Солнца, своим огромным желтым глазом она почти круглый год освещала леса и тундру и иногда доверяла небо младшей сестре, Сандрэ, богине луны. Сандрэ завидовала старшей сестре, ее белый глаз светил не так ярко и совсем не давал тепла. Сандрэ копила злость и обиду и однажды пробралась в покои Улльны, открыла ее кошель с временем и стала пересыпать себе в сумку дни, недели и месяцы. За этим занятием ее застала Моар, дочь Улльны, богиня тепла. Сандрэ не стала убивать ее, но вывела в тундру и бросила там. И вырвала ей глаза, чтобы девочка забыла то, что видела, и не могла вернуться на небо и рассказать матери о преступлении. Мимо пробегал олень, и Сандрэ спрятала вырванные глаза Моар у него в голове.
С тех пор Сандрэ правила небом, недели и месяцы лежали у нее в сумке, и ночь длилась долго – большую часть года белый глаз луны освещал леса и тундру. Иногда в ночи распускалось северное сияние – это Улльна плакала о своей пропавшей дочери и надеялась, что та увидит ее сияние и вернется.
Со временем спрятанные в голове оленя глаза Моар, подобно зернам в земле, проросли огромными, ветвистыми рогами. И сама Моар, проснувшись однажды, обнаружила, что снова видит. Теперь она могла смотреть глазами оленей, потому что ее глаза проросли в головах всех оленей во всем северном мире.
Верхом на олене Моар отправилась в небо, к Сандрэ, чтобы убить ее, отобрать сумку с временем и вернуть матери, Улльне.
Но в темноте ночи ей встретилась Манн, дочь Сандрэ, богиня лунного света, и попыталась отговорить ее, просила о пощаде. Моар щелкнула пальцами, и ее верный олень, Мяндаш, поднял Манн на рога и сбросил с неба – та ударилась о землю и разбилась на три тысячи осколков. Сандрэ увидела смерть дочери и в слезах кометой бросилась вниз, но даже ее божественных сил не хватало, чтобы собрать и оживить Манн. Тогда она достала из сумки время и этим временем посыпала разбившуюся дочь, и каждый осколок зашевелился и превратился в волка.
Поэтому и говорят, что волки произошли от лунного света. И они охотятся на оленей – это Манн до сих пор сводит счеты с Моар. А еще воют на луну – это Манн тоскует по матери и по своей небесной жизни.
<...>
У мифа о Моар и Сандрэ была целая куча концовок и вариаций – у каждого племени была своя версия, и каждый сидящий у костра шаман добавлял в историю что-то от себя – и чем больше людей слушали и пересказывали ее, тем сильнее она менялась. В одной из версий, как помнила Кира, проснувшись однажды, лишенная глаз Моар поняла, что может видеть – но видела она не то, что сейчас, а то, что будет; и увидела страшное – как в приступе ярости сбрасывает с неба свою сводную сестру Манн, и Сандрэ превращает разбитое тело в стаю волков, и те начинают охотиться на Моар и убивают ее оленей, и их война длится не одну, а целых три вечности. Моар не хотела, чтобы так было, и обратилась к Риф, богине песен и обрядов; ноготь большого пальца на левой руке у Риф был волшебный – она могла вспороть им любую материю, даже душу, а на правой руке пальцев было шесть, и этими пальцами она могла схватить что угодно – даже мысли и эмоции. Своим длинным волшебным ногтем Риф распорола Моар грудную клетку и шестипалой рукой поймала спрятавшихся за ее сердцем трех черных ящериц – три самые кошмарные мысли Моар. Риф спрятала их в сумке, запрыгнула в дупло мертвого дерева и по его корням спустилась в нижний мир и бросила сумку в подземную реку; и спела песню, от которой река застыла, обратилась в лед.
И когда Моар верхом на олене поднялась в небо и Манн преградила ей дорогу, Моар не убила сестру, история пошла в другую сторону, потому что сердце Моар было спокойно; ее кошмары и обиды остались в подземной реке.
2 понравилось108
