– Господин Лебядкин, правда... «Бесы»
green_frog28 сентября 2020– Господин Лебядкин, правда ли всё то, что я здесь сейчас говорил?
Капитан, до сих пор стоявший молча и потупив глаза, быстро шагнул два шага вперед и весь побагровел.
– Петр Степанович, вы жестоко со мной поступили, – проговорил он, точно оборвал.
– Как это жестоко и почему-с? Но позвольте, мы о жестокости или о мягкости после, а теперь я прошу вас только ответить на первый вопрос: правда ли всё то, что я говорил, или нет? Если вы находите, что неправда, то вы можете немедленно сделать свое заявление.
– Я… вы сами знаете, Петр Степанович… – пробормотал капитан, осекся и замолчал. Надо заметить, что Петр Степанович сидел в креслах, заложив ногу на ногу, а капитан стоял пред ним в самой почтительной позе.
Колебания господина Лебядкина, кажется, очень не понравились Петру Степановичу; лицо его передернулось какой-то злобной судорогой.
– Да вы уже в самом деле не хотите ли что-нибудь заявить? – тонко поглядел он на капитана. – В таком случае сделайте одолжение, вас ждут.
– Вы знаете сами, Петр Степанович, что я не могу ничего заявлять.
– Нет, я этого не знаю, в первый раз даже слышу; почему так вы не можете заявлять?
Капитан молчал, опустив глаза в землю.
– Позвольте мне уйти, Петр Степанович, – проговорил он решительно.
– Но не ранее того, как вы дадите какой-нибудь ответ на мой первый вопрос: правда всё, что я говорил?
– Правда-с, – глухо проговорил Лебядкин и вскинул глазами на мучителя. Даже пот выступил на висках его.
– Всё правда?
– Всё правда-с.
– Не найдете ли вы что-нибудь прибавить, заметить? Если чувствуете, что мы несправедливы, то заявите это; протестуйте, заявляйте вслух ваше неудовольствие.
– Нет, ничего не нахожу.
– Угрожали вы недавно Николаю Всеволодовичу?
– Это… это, тут было больше вино, Петр Степанович. (Он поднял вдруг голову.) Петр Степанович! Если фамильная честь и не заслуженный сердцем позор возопиют меж людей, то тогда, неужели и тогда виноват человек? – взревел он, вдруг забывшись по-давешнему.
– А вы теперь трезвы, господин Лебядкин? – пронзительно поглядел на него Петр Степанович.
– Я… трезв.
– Что это такое значит фамильная честь и не заслуженный сердцем позор?
– Это я про никого, я никого не хотел. Я про себя… – провалился опять капитан.
– Вы, кажется, очень обиделись моими выражениями про вас и ваше поведение? Вы очень раздражительны, господин Лебядкин. Но позвольте, я ведь еще ничего не начинал про ваше поведение, в его настоящем виде. Я начну говорить про ваше поведение, в его настоящем виде. Я начну говорить, это очень может случиться, но я ведь еще не начинал в настоящем виде.
Лебядкин вздрогнул и дико уставился на Петра Степановича.
– Петр Степанович, я теперь лишь начинаю просыпаться!
– Гм. И это я вас разбудил?
– Да, это вы меня разбудили, Петр Степанович, а я спал четыре года под висевшей тучей. Могу я, наконец, удалиться, Петр Степанович?
– Теперь можете, если только сама Варвара Петровна не найдет необходимым…
Но та замахала руками.
Капитан поклонился, шагнул два шага к дверям, вдруг остановился, приложил руку к сердцу, хотел было что-то сказать, не сказал и быстро побежал вон.53