Григорий стоял около ворот,... «Тихий Дон»
MariamKneht28 ноября 2019Григорий стоял около ворот, ждал появления с бугра подвод и невольно переводил стрекотание синицы на знакомый с детства язык. "Точи-плуг! Точи-плуг!" - радостно выговаривала синичка в этот ростепельный день, а к морозу - знал Григорий - менялся ее голос: скороговоркой синица советовала, и получалось также похоже: "Обувай-чирики! Обувай-чирики!" Григорий перебрасывал взгляд с дороги на скачущую зимнуху. "Точи-плуг! Точи-плуг!" - выщелкивала она. И нечаянно вспомнилось Григорию, как вместе с Петром в детстве пасли они в степи индюшат, и Петро, тогда белоголовый, с вечно облупленным курносым носом, мастерски подражал индюшиному бормотанию и так же переводил их говор на свой детский, потешный язык. Он искусно воспроизводил писк обиженного индюшонка, тоненько выговаривая: "Все в сапожках, а я нет! Все в сапожках, а я нет!" И сейчас же, выкатывая глазенки, сгибал в локтях руки, - как старый индюк, ходил боком, бормотал: "Гур! Гур! Гур! Гур! Купим на базаре сорванцу сапожки!" Тогда Григорий смеялся счастливым смехом, просил еще погутарить по-индюшиному, упрашивал показать, как озабоченно бормочет индюшиный выводок, обнаруживший в траве какой-нибудь посторонний предмет вроде жестянки или клочка материи... В конце улицы показалась головная подвода. Сбоку шел казак. Следом за первой выползали вторая и третья. Григорий смахнул слезу и тихую улыбку непрошеных воспоминаний, торопливо пошел к своим воротам: мать, обезумевшую от горя, хотел удержать в первую страшную минуту и не допустить к подводе с трупом Петра.
264
