.... места на земле, которое могло быть дороже всех прочих, места, ставшего символом добродетели еще в детстве, места, где хранились бы суровые, но родные традиции, к которым душа может обратиться, чтобы черпать силы для себя и нежность к другим. В какой бы форме медленно накопленное прошлое ни жило в крови — будь то конкретный образ старого дома, хранимый зрительной памятью, или же образ дома нерукотворного, но построенного наследственными страстями и привязанностями, — оно, так или иначе, обладает силой, расширяющей и углубляющей индивидуальное существование, связывая личность таинственными узами родства с огромной суммой всех человеческих усилий.