Вот кто нас в покое не оставляет! Вот кого мы каждый день рядом чувствуем! Этого! А он,- она подняла к потолку морщинистые веки и глубоко, всей своей костлявой и вытертой грудью, перевела дыхание.- Он редко сам приходит. Нас к себе ждет.
Отец Валентин передернулся.
- Нет, батюшка,- прошептала она,- я не о смерти сейчас. Я про жизнь. Он нас внутри жизни к Себе ждет.А мы как на углях. Нам не до него. Больно далеко к Нему пробираться. Душа устает очень быстро. Вот мы и выдыхаемся. Тогда для этого уж совсем, можно сказать, полное раздолье. Бери нас тогда голыми руками.
Чтобы она видела все, что он делает с Томкой, и умирала от боли.
...- все это кончено, пишите письма, рай закрыт, он изгнан из благоухающей рощи, причем абсолютно один, без Евы, с яблочным вкусом на зубах, ломотой во чреслах и тоской, невыносимой и огромной, как снег за окном, и даже больше, чем этот снег, неистощимее, чем снег, грустнее, пронзительнее...