— Смотрю я на него и не... «Товарищ Ссешес»
Frid6 марта 2012— Смотрю я на него и не могу понять… Или сопляк, жизнью не битый, или дурак, которого бей не бей — толку не будет… Или то и другое разом. А? И ведь упертый как баран, что ему ни говори!
— А! Это… Я с его племенем в последний раз лет тыщ восемь назад общался, и уж поверь, тогда они вас, людишек, ни во что не ставили. А уж на что трау упертые, ты сам, наверное, догадался! — Леший затрясся от мелкого скрипучего смеха. Бросив взгляд на распластавшегося на коленях Сергеича, напряженно прислушивающегося Глау, продолжил чуть тише: — И злопамятные. На память оне никогда не жаловались… Ну как тебе объяснить-то… Вот сам посуди — сколько весен человек прожить может?
Темные провалы с зеленоватыми искрами внимательно глянули на человека.
— Лет шестьдесят-семьдесят… Хотя моему деду уж за сотню перевалило… если жив еще. — Иванов уставился на огонь.
— Ну а эти вот длинноухие живут… да, считай, недолго оне живут, ну если с моей сосны смотреть. Если вас болезни тварные в землю-то укладывают, так у этих посложней-то будет — жить оне устают… А некоторые те вообще с ума невеликого сходят. Так уж получилось — за второе-третье столетие перевалить могут только те, у кого разум-то на ребячий похож. Дите-то… оно ж в смерть не верит, да и к жизни по-особому относится…
— Так ты что, нянькой при нем? — Иванов остро глянул на Лешего. — Не ожидал от тебя…
Немного осунувшееся тело Духа Чащи почти по-человечески вздохнуло и, расправив вроде бы затекшие плечи, протестующе скрипнуло.
— Да нет. Вроде, считай, это он меня усыновил. А что ведет он себя пока так — не беспокойся. Лет через тридцать-сорок в лесу как в родных пещерах ощущать себя будет. И повторю, чтоб ты запомнил, на память эти длинноухие никогда не жаловались. А уж как обозленное дитя мстить может, ты и сам знаешь.
25