И теперь он говорил очень умно и хорошо о том, что культура улучшает
частичные формы жизни, но в целом оставляет какой-то диссонанс, какое-то
пустое и темное место, которое все чувствуют, но не умеют назвать,- но была
в его речи неуверенность и неровность, как у профессора, который не уверен
во внимании своей аудитории и чувствует ее тревожное и далекое от лекции
настроение. И нечто другое было в его речи: что-то подкрадывающееся,
скользящее и беспокойно пытающее. Он чаще обыкновенного обращался к Павлу:
- Как ты думаешь, Павел? Согласен ли ты, Павел?
И необыкновенно радовался, когда Павел выражал согласие. Он точно
нащупывал что-то своими белыми и пухлыми пальцами, которые двигались в такт
его речи и угрожающе тянулись к Павлу; к чему-то осторожно и хитро
подкрадывался, и те слова, которые он говорил, были словно широкая
маскарадная одежда, за которой чувствуется очертание других, еще неведомых
и страшных слов. Павел понимал это и со смутным страхом глядел на спокойно
блестевшее пенсне, на обручальное кольцо на толстом пальце, на
покачивающуюся ногу в блестящем сапоге. Страх нарастал, и Павел уже
чувствовал, уже знал, о чем заговорит сейчас отец, и сердце билось у него
тихо, но звонко, как будто грудь была пустая. Широкая одежда колыхалась и
спадала, и жестокие слова судорожно рвались из-под нее. Вот отец кончил
говорить об алкоголиках и закурил папиросу слегка дрожащею рукою.
"Сейчас!"- подумал Павел и весь сжался, как сжимается в своей клетке
черный ворон с подбитым крылом, к которому протянулась сквозь дверцу чья-то
огромная растопыренная рука.
Сергей Андреич тяжело передохнул и начал:
- Но есть, Павел, нечто более страшное, чем алкоголизм...
"Сейчас!"- подумал Павел.
- ...более ужасное, нежели смертоубийственные войны, более
опустошительное, нежели чума и холера...
"Сейчас! Сейчас!"- думал Павел, сжимаясь и чувствуя все свое тело, как
оно чувствуется в ледяной воде.
- ...это разврат! Тебе, Павел, приходилось читать специальные книги по
этому интересному вопросу?
"Застрелюсь!.."- быстро подумал Павел, а вслух спокойно и с приличным
интересом сказал:
- Специальных нет, но вообще-то да, кое-что встречалось. Меня, папа,
очень интересует этот вопрос.
- Да?..- Пенсне Сергея Андреича блеснуло.- Да, это страшный вопрос, и
я убежден, Павел, что участь всего культурного человечества зависит от того
или иного решения его. Действительно... Вырождение целых поколений, даже
целых стран; психические расстройства со всеми ужасами безумия и маразма...
Так вот... И наконец бесчисленные болезни, разрушающие тело и даже душу.
Ты, Павел, даже представить себе не можешь, что это за скверная штука такая
болезнь. Один мой товарищ по университету - он пошел потом в
военно-юридическую академию, некто Скворцов, Александр Петрович,- заболел,
будучи на втором курсе, и даже несерьезно заболел, но так испугался, что
вылил на себя бутылку керосину и зажег. Насилу спасли.
95103317 декабря 2011
2 понравилось44