- Есть такое словечко - омораливанье? - вдруг спросил Риверс.
Я покачал головой.
- Ну так должно быть, - настаивал он. - Потому что именно к этому
средству я прибегал в своих письмах домой. Я излагал события; но я постоянно
омораливал их. Откровение превращалось у меня в нечто тусклое, обыкновенное,
высоконравственное. Почему я остался у Маартенсов? Из чувства долга. Оттого
что доктор М. не умеет водить машину, к тому же я могу пособить по мелочам.
Оттого что детишкам не повезло с учителями - двое их наставников никуда не
годятся, - а я могу кое-чему подучить их. Оттого что миссис М. была так
добра, что я почел себя просто обязанным остаться и хоть чуть-чуть облегчить
ее тяжкую долю. Разумеется, я хотел бы жить отдельно; но разве годится
ставить свои личные прихоти выше их нужд? А поскольку вопрос этот был
обращен к моей матери, ответ, конечно, подразумевался однозначный. Какое
лицемерие, какое нагромождение лжи! Но услышать истину было для нее так же
невыносимо, как для меня - облечь ее в слова.
Engelina8 октября 2011