– Это не объясняет пожара... «Беда»
daria-trava24 августа 2016– Это не объясняет пожара на корабле.
– Разве? Представь, что ты капитан Смит и что ты оставил сто восемьдесят человек в чужеземных краях практически без всего. Рабами. А сам уплыл обратно в единственную страну, которую они знали, на их родину, которой они лишились по твоей воле. Одному богу известно, что с ними случилось. – Таддеус Бакстер помедлил, и они вдвоем поглядели на старую гравюру. – Что бы ты чувствовал, если бы тебе день за днем приходилось смотреть, как этот корабль безмятежно стоит на причале?
– И он его сжег.
– Возможно. А может быть, «Морской цветок» во время шторма сорвало с якоря и выбросило на берег, и он сжег его, потому что корабль пришел в негодность. Точно никто не знает. Но, судя по этой гравюре, он не пытается его спасти, верно?
– Получается, что бухта не оправдала своего имени. Она же называется Бухтой спасения.
Таддеус Бакстер покачал головой.
– Это сейчас она так называется. Ее переименовали – может быть, в память о войне, а может, для того, чтобы о ней забыть.
В ту пору, когда сожгли «Морской цветок», она называлась по-другому. «Морской цветок» был подожжен и сгорел в Бухте дикарей.
Рану на ладони Генри вдруг засаднило.
Беда. Она была там – в огромных, вровень с мачтами, языках пламени, вырывающихся из трюма «Морского цветка», где незадолго до пожара сидели в оковах сто восемьдесят рабов. Она была на лице капитана Томаса Смита, который стоял в библиотеке и глядел на бухту, подняв руки к лицу, раскрыв рот от ужаса перед тем, что он сотворил. Она была там, в Бухте дикарей.
– Говорят, после этого он больше никогда не выходил из дома, – сказал Таддеус Бакстер. – Так и умер под своей крышей в одиночестве, зачах, боясь выйти в мир, который сам же помог создать.
1 понравилось50