Она села на пол рядом со... «Стервятники»

• 

  IW-GDK

  9 июня 2016

  В друзья

  Она села на пол рядом со своим зеркальным отражением и осторожно дотронулась пальцем до его глаз; и в тот самый момент, когда веки отражения сомкнулись, ее собственные ресницы чуть дрогнули и опустились. Она мысленно представила себе, как сидит у основания лестницы; и, несмотря на окружающую темноту, отчетливо видит мелькающие вокруг черные тени. Скорость летящего потока стала ослабевать, и она уже начала было подумывать о том, чтобы рискнуть и, переступив через него, войти внутрь круга. Правда, сейчас это уже не казалось ей столь же волнующим событием, как несколько секунд назад, когда поток... да, исторгался, как если бы вокруг нее бушевала гроза или вдруг началось наводнение, и все же ей казалось, что будет все же приятно войти внутрь этого круга; вот, сейчас она ощутит его прохладное и освежающее прикосновение, и ей будет совсем не так страшно, как тогда, когда поток бушевал столь неистово. А что, и в самом деле стоит попытаться. Она опустила левую руку, намереваясь дотронуться до этого потока.

  Интересно, а эти живые существа – это ведь были рыбы, не так ли? – смогут они укусить ее? Скорее всего нет, – подумала Лаура и скользнула рукой внутрь его. Как странно, – пронеслось в ее голове, – вовсе не прохладно, а даже тепло, и как приятно это прикосновение вязкой влаги к ее сухим, потрескавшимся губам. Она сделала глубокий вдох и открыла глаза. У нее на коленях лежала голова ребенка, повернутая лицом вверх. Только сейчас она поняла, что это действительно голова ребенка, поскольку глаза зеркального отражения были бы открыты, точно так же, как и ее собственные. Лаура пристально всматривалась в это лицо, желая лишний раз убедиться в своей правоте. А потом вдруг заплакала. Поток куда-то исчез, и на его месте – на лестнице – оказалось лишь какое-то завывающее столпотворение, да еще разве что сохранившийся у нее на губах солоноватый привкус потока. Она подтянула голову ребенка ближе к груди, совершенно не ощущая размеренную капель темной крови, которая, растекаясь по ее рубашке, стекала ей на живот, словно гной из застарелой раны.

  148