- Ничего больше, товарищ?
- Ничего.
- Счастливо оставаться, товарищ!
Для него я "товарищ", а не "господин полковник", и, уж, конечно, не "его благородие".
Поручик Вреда не признаёт этих коммунистических новшеств. Он не может понять, что он давно не Его Величества Лейб-гусар, а такой же доброволец, как Федя. "Товарищ" звучит для него оскорблением.
Ne_kritik31 января 2016