После ильина дня, когда... «Мост на Дрине»
nuker18 декабря 2015После ильина дня, когда погасли огни на Паносе и восстание откатилось из Ужицкой нахии, ни та, ни другая сторона не обнаружила ни своих страхов, ни своих надежд. Да и трудно было бы сказать, каковы были настоящие чувства, переживаемые теми и другими. Турки были довольны, что восстание отдалилось, и надеялись, что оно будет подавлено полностью, как должны быть подавлены все безбожные и злодейские начинания. Однако удовлетворенность не была полной и омрачалась воспоминаниями о только что пережитой опасности, которую так трудно забыть. Многие потом еще долго видели во сне далекие огни повстанческих костров, похожие на рой огненных искр в горах, окружающих город, или слышали пушку Кара-Георгия, но уже не глухое ее, Удаленное эхо, а оглушительный гром и пальбу, несущую разрушение. Сербы после исчезновения огней на Паносе, естественно, опечалились и были разочарованы, но в глубине души, в самых ее сокровенных тайниках, хранили это воспоминание, сознавая, что случившееся однажды может повториться еще раз. Осталась надежда, безумная надежда— это великое преимущество угнетенных. Те, кто господствуют и вынуждены прибегать к насилию, чтобы господствовать, обязаны действовать разумно. В противном случае они, увлекаясь или будучи вынуждены обстоятельствами, переходят границу разумного и вступают на скользкий путь, ведущий их к гибели. Но те, кто угнетен и кого эксплуатируют, одинаково руководствуются и разумом и безумием, ибо и то и другое — оружие в постоянной, иногда тайной, а временами открытой, борьбе против угнетателя.
1 понравилось157